Когда Риса заснула, Норак, наконец-то, присел, протягивая подруге свой балахон, потому как ночь выдалась прохладной, и Марэ немного трясло.
- Ты ощущаешь холод? – удивился он.
- Я стала лучше все чувствовать, колдовской туман проникает в меня. Ты разве не испытываешь то же самое?
- Нет, мои эмоции по-прежнему скованы, - нахмурился колдун.
- Может, это и к лучшему.
- Ты же знаешь, что я люблю тебя, - тихо сказал Норак, опустив голову и снова теребя на шее веревку от кулона.
- Жабье дерьмо, вы что издеваетесь! – Марэ с силой шарахнула кулаком о рыхлую землю, заставляя сухие листья разлететься в стороны.
- Я хотел, чтобы ты знала, - его челюсть напряглась, а брови нахмурились, - всегда любил.
- Норак, пустое все это.
- Если бы я мог вернуться в прошлое, то не уезжал бы из колдовского городка, и не позволил бы тебе сделать из нас просто друзей.
- Лучше бы ты в прошлом не целовал меня в той лодке, тогда бы и совесть тебя не мучила.
- Ведь я знал, что ты меня любишь, вот только, дурак, был гордый. Думал, одумаешься, поймешь, что не можешь без меня, - Норак хмыкнул, - а оказалось, что это я без тебя не могу. Марэ…
- Да не люблю я тебя Норак, - жалобно протянула Марэ, перебивая признания друга. – Не люблю, - колдунья вскинула буравящий взгляд на Норака, чтобы быть уверенной, что смысл ее слов дойдет до адресата. - Никого я из вас не люблю, понимаешь?! Не могу я любить!
Опираясь о шершавый ствол серой ели, колдунья вскочила на ноги и, шелестя юбками наряда фальшивой жрицы – они с сестрой до сих пор не обменялись одеждой обратно, - выбежала из ритуального круга в чащу леса, скрываясь за деревьями. Норак ее окрикнул, но не стал догонять.
Мрачный лес шелестел ветвями, а серые листья шуршали под ее ногами. Марэ остановилась и рухнула на землю под тяжестью сводящей ее грудь боли. Девушка больше не могла сдерживать слезы, и они потекли из глаз, сводя челюсть и горло. Энергия, таящаяся внутри, не была магической. Эмоции, все накопившиеся за это время чувства, теперь не помещались в ее тело и разрывали Марэ на части.
С неба упали капли, потом еще и еще. В этом мертвом мире еще ни разу не шел дождь.
Марэ сжала воздух руками и закричала, потому что больше не могла терпеть.
Глава 20
Марэ проснулась от шорохов, что обступали ее со всех сторон. Сквозь сонную пелену проглядывались размазанные огненные очертания скрюченного обугленного дерева и горящие голубые символы по границе их укрытия. Рядом сидела сестра, не обращая внимания на странные обступающие звуки. Риса грызла палочку, отчего ее рот почернел.
- Что ты делаешь? – спросила Марэ, спросонья позабыв, что толща колдовского тумана не позволяет сестре ее слышать.
- Жую ритуальное дерево, - пепел измазал все ее руки, - так я хотя бы вас с Нораком слышу. Голоса, правда, больше похожи на шепот, но хоть что-то.
- Я тоже слышу этот шепот, - Марэ привстала, чтобы оглядеться.
- Нам пора выдвигаться, - подошел Норак, протягивая подруге руку.
Колдунья вытащила сухие листья из волос и подняла с земли накидку, набрасывая ее на плечи - в собственной одежде было куда комфортнее, чем в балахоне жрицы. Холод мертвого мира ее по-прежнему не покидал, и Марэ съежилась, подтянув край ткани до самого подбородка.
- Уверен? Как-то неспокойно в лесу.
- Поэтому-то я и хочу побыстрее добраться до назначенного места, - Норак развернул карту, пытаясь проложить маршрут, то и дело поглядывая на ветвистые заросли за пределами круга из пней.
Чутье Марэ подводило редко, и на этот раз опасения подтвердились. Не успели путники выйти из ритуального круга, как их окружили звери, отрезая путь назад. Ровно срубленные пни были потеряны из виду, а духи – лисы, зайцы, олени и даже ежи – будто сговорившись, наступали на серые тени.
На этот раз колдунья не стала медлить и, схватив «незрячую» сестру за руку, шмыгнула в прогал между енотом и барсуком. Норак побежал следом, почти соприкасаясь с наступающей стеной духов. Звери вели себя очень странно: они не скалились и не рычали, не пытались укусить. Их определенно гнали, но Марэ поняла это, лишь когда колдуны забежали в тупик, упираясь в высокую земляную насыпь с отвесным подъемом.