- Он где-то раздобыл хмельной мед?
- Нет, с чего ты взяла? – я натянула серое платье в пол.
- Мне кажется, ты до сих пор пьяна, - Риса улыбнулась, - улыбка как у тыквы под приворотом и глаза блестят.
- Нет, мы вчера за яблоками ходили, - я отвернулась от сестры, как можно медленнее застилая кровать.
- Сложно было принести парочку колдовских яблочек сестре? – обиженно пробубнила Риса.
- Бор нас чуть не поймал, пришлось все выбросить, - я вспомнила, что одно светящееся яблоко так и осталось лежать в брошенной на берегу лодке.
- Что интересно сделал бы старик, если бы вас догнал?
- Он гнался за нами с граблями, так что сложно предположить, - Риса рассмеялась, а я, закончив с покрывалом, взялась разбирать брошенную вчера на пол одежду, только бы не смотреть ей в глаза.
- Что это? – она выхватила у меня из рук рубашку, показывая на капли засохшей крови, - Бор все-таки задел вас граблями? – забавлялась Риса.
- Наверное, я… - лицо залилось краской, - поранилась, когда с забора слазила.
- Вот у вас с Нораком каждый раз такие приключения, когда меня нет.
Мне пришлось поклясться Четырехликим Светилом, что впредь буду брать Рису с собой, даже если она не захочет идти. Только после этого бесстыдно окровавленная рубашка была мне возвращена, а Риса вышла в гостиную готовить завтрак.
Глава 3
Колдовской народ поклонялся богине Моране с самого своего появления, и четыре раза за год в лесном городке собирались ярмарки в честь восходящего Месяца Мораны. Устраивались игрища с метанием серпов по мишеням и колдовские поединки. Жрицы богини, облачаясь в лунные одеяния, проводили обряды чествования Мораны и приготавливали для горожан священный магический напиток, позволяющий приблизиться к потустороннему миру. В эти праздничные дни в лесу становилось прохладнее, будто само божество приходило в город посмотреть, выполняются ли все обычаи, и принять почести от своего темного народа.
В детстве нашей колдунье до безумия нравились посиделки у костра, запах тыквенных пирогов и запеченных яблок, что пропитывал улицы. Марэ с тщательностью готовила вереницу черепов на своем крыльце, не позволяя Рисе раскрашивать отполированные черепушки красками, ведь это не по обычаю. Но как не стало сестры, Марэ перестала посещать ярмарки, аккуратно выставляя ряды черепов на подоконнике у себя на кухне.
- Что там за шум? – спросил Норак, когда они вернулись в город.
- Сегодня чествуют лунную богиню, - друг потянул ее в переулок на огни и радостные возгласы горожан. - Нет, не надо туда идти.
- Почему? Я бы купил посох из спаленного дерева.
- На кой черт он тебе сдался? – Марэ засмеялась.
- А как же приделать к посоху серп и драться с приспешниками Мораны? – Норак, согнув колени, начал размахивать правой рукой, будто держал палку, сражаясь с невидимыми врагами.
- С кем?! – воскликнула Марэ, заливаясь хохотом. - Те мальчишки уже давно выросли, а я с тобой больше драться не буду. Пошли лучше на крышу Ратуши.
- Ты до сих пор на нее забираешься? – удивился Норак.
- Бывает, - Марэ улыбнулась.
Ратуша из красного сруба возвышалась над всеми остальными постройками в городе, включая многоэтажные жилые дома, что опирались сразу на шесть, а то и более, деревьев. Забраться на крышу можно было по ведовской сосне, чьи ветви стелились по самой земле. Она росла у задней стены ратуши, наделяя главное здание в городе защитой от проникновения. Но Марэ и не нужно было пробираться внутрь. Они с Нораком вышли через прилегающий переулок к ратуше, откуда открывался вид на ярмарку.
На главную площадь, окутанную светом от факелов, уже вышли девушки в развивающихся белых платьях. Марэ отчетливо помнила, как сокрушалась Риса из-за своих обычных черных колдовских кос, ведь каждая из этих девушек должна иметь светлые волосы и глаза, чтобы считаться лунной жрицей.
Белоснежные колдуньи вошли в круговой завораживающий танец, держа в руках языки белесого пламени. В этот день их украшали костяные кокошники и браслеты, окутывающие паутиной их руки и ноги. Молодые жрицы поднимались в воздух, паря над горожанами, ткань прозрачных одеяний струилась в потоках ритуальной энергии, обнажая их тела.