- В нашем мире людей едят, - хрипел голос матери, - иначе их души никогда не попадут в мир мертвых.
Элон не сводил с колдуньи взгляда, молча наблюдая за каждым движением ее губ. Его горло было сковано хваткой лесного духа, но человек и не пытался ничего говорить.
- Мы вернемся в живой мир вместе, - Марэ дотронулась до матери, чувствуя влажный мох между пальцами и шершавое дерево ее кожи.
- Разве ты не видишь? Уже поздно, - женщина повернула голову Элона обезображенной стороной, чтобы дочь могла внимательно рассмотреть, что делает серая пелена, впитываясь в кожу, - он превращается в духа и скоро станет одним из нас. Но он человек, а люди не могут служить Великой Моране.
- Отпусти Элона, у тебя будет еще время его съесть или отдать своему волку, - девушка взмахнула рукой в сторону зверя, смирно сидящего рядом.
Марэ заметила, как с удивлением взметнулась бровь человека. А после он рухнул на подушку из листьев, что покрывала холодную землю.
- Возвращайся, - сказала ей мать, - тебе нужно выспаться, завтра предстоит просить о спасении у великой богини лично.
- Лично? – Марэ растерялась.
- Завтра в лунном мире состоится бал, где ты сможешь поговорить с Мораной.
Женщина молча развернулась и направилась обратно в свое убежище. Белый волк остался на месте, наблюдая за человеком и колдуньей. Марэ же стояла потерянная, не ожидая услышать что-то подобное. Богиня могла освободить их, а могла убить, и девушка не знала, чего ожидать. Но сейчас, смотря на Элона, она была готова отдать последний шанс выбраться из колдовского тумана, только бы человек заговорил с ней.
- Я знаю, что ты не предавал меня, это был Норак, - выдавила она из себя.
Элон не отреагировал и, лишь поднявшись на ноги, бросил на Марэ сухой взгляд, словно лес добрался и до его сердца, иссушивая и покрывая непробиваемой коркой.
- Прости меня, - добавила колдунья.
Мужчина прошел мимо, следуя за духом женщины.
Глава 21
Марэ никогда не слышала о балах в честь Великой Мораны, но в детстве мама рассказывала сказки о том, как раз в год блуждающая по земле лунная богиня является подданным со всей своей свитой. И как оказалось, речь шла не о колдунах в живом мире, а о духах и жрицах в потустороннем. Сама девушка не относилась ни к тем, ни к другим, до сих пор Марэ находилась где-то между. И, по сути, не было ей места ни в колдовском тумане, ни на балу Великой лунной богини.
Девушка вернулась в тускло освещенную свечами земляную пещеру, бросая неловкий взгляд на Элона, но мужчина скрылся в тени. Белый волк, забежавший следом, снова привлек внимание Рисы, и живая колдунья нагнулась к зверю с черными блестящими глазами, чтобы погладить.
- Мы пойдем на бал все вместе? – Марэ подошла к духу своей матери.
- На бал соберутся все жрицы, опоенные ритуальным зельем, и духи леса, так что я тоже пойду с вами. Если ты имела в виду сестру и своих ухажеров, то да, вы пойдете вместе, - женщина обернулась на младшую дочь, играющую с прирученным зверем, - ведь Вам всем нужно вернуться в свой мир.
- Но ведь Риса жива, - удивилась Марэ.
- А это пусть она сама решает, - женщина нагнулась и вытянула на свет сундук, оставляя на полу глубокие борозды. - Но с Мораной будешь разговаривать только ты и попросишь сразу за всех.
- Почему?
- В таком случае плата возьмется лишь одна, - дух стряхнула с крышки сундука землю и со скрипом приоткрыла его.
- О чем ты говоришь? Какая плата?
- Ты думала, Морана просто так отпустит вас из своих владений? Она не Четырехликое Светило, чтобы быть благородной. Плата возьмется, но какая судить не стану. Моя задача подготовить свою дочь к встрече с Великой богиней.
Мать Марэ вынула из сундука просвечивающееся черное полотно муслина и причудливый головной убор, усеянный черными камнями похожими на те, что вставлены в глазницы белого волка.
- В этом ты должна предстать перед богиней. Черная пелена ткани скроет твое лицо и тело как символ колдовского тумана, в который ты попала. Иначе тебя примут за мертвую или сожрут прямо на балу.
- А как же остальные? – Марэ испуганно уставилась на мать.
- Они не пересекут границу магических печатей, что сокроют появление божества от посторонних глаз. Раздевайся, - женщина протянула дочери кусок черного муслина.