Объемную шапку лесной дух положила на стол, где на полках в ряд стояли минералы и шлифованные переливающиеся пластины. Откуда-то в ее ветвистых руках появились инструменты, а на пол посыпались темные кристаллы. Марэ стояла неподвижно, обнявшись с тканью, и смотрела, как сгустки каменной пыли исходят от шапки и втягиваются носом матери.
- У тебя есть специальный наряд для заблудших душ? – Риса поднялась с корточек и подошла к рабочему столу матери, внимательно изучая каждое ее действие.
- Когда-то оно шилось специально для меня двумя знакомыми жрицами, - движения духа были отточены и беспощадны к хрупким сверкающим кристаллам. – После того, как мы провалились в колдовскую яму у города, я просила Великую Морану вернуть нас с вашим отцом домой… Но цена оказалась слишком высока.
Марэ по-прежнему молчала, оставляя на ткани влажные складки от рук. Мать успела вставить в головной убор новые камни, прежде чем девушка отвела взгляд от свечей и ослабила хватку. Женщина выпрямилась и отошла от стола, протягивая старшей дочери шапку, усыпанную черными и серыми кристаллами.
- Раздевайся, - напомнила она Марэ, - ты должна быть нагой.
- На мне будет только эта занавеска и чудная шапка? – колдунья приняла второй элемент своего наряда из рук матери.
- Да.
Риса подошла к сестре, собрала муслин, что складками опускался на земляной пол, и отвела Марэ в угол, не позволяя больше сказать ни слова. За годы обучения у Арики она четко уяснила, что традиции в мире лунной богини непоколебимы, их непременно нужно чтить.
Лесной дух теперь не была занята работой, она подошла к Рисе и с теплотой почесала волка за ухом. На самом деле животное не было духом как таковым. По словам женщины, этот волк появился в колдовском тумане и никогда не видел цветного реального мира. Его сделал отец Марэ, выточил в растущем дереве, а после они оживили волка с помощью магии камней.
Женщина почесала черный нос зверя и со скрежетом размякшего дерева выпрямилась. Она вальяжно осмотрела присутствующих, и, медленно передвигаясь по своему жилищу, подняла в воздух руку. Походило на то, что женщина что-то нащупывала. Она перебирала деревянными пальцами, словно хотела уловить какой-то запах.
- Ооо, я вижу печать, - мать Марэ провела рукой в воздухе, адресуя сказанное Элону, - совсем свежую, - она принюхалась и пару раз чихнула.
- Неужели? – скептически пробубнил мужчина.
- Поэтому лес проник в тебя так быстро. Теперь на тебе лежит клятва.
- В мире колдовства разве бывает по-другому, вы ведьмы иначе не можете, - Элон продолжал еле слышно бубнить.
- Магия ведь не проходит и не вылечивается, как болезнь, зачем тебе это понадобилось, человек?
Элон не торопился отвечать. Лишь под натиском общего гнетущего молчания и любопытного взгляда Рисы – взгляд Марэ он тоже ощущал, но старался не смотреть в ее сторону - он сдался.
- Я выкупил ваши жизни у Арики, - хрип, что был теперь у человека вместо голоса, замер.
Норак вышел из тени, с интересом и непроходящей ненавистью изучая человека. Риса же отстранилась от волка, не веря своим ушам. Лишь Марэ не шелохнулась, уже предчувствуя, что сейчас скажет Элон.
- Никуда я не уходил. Когда старуха искала своего хозяина, я попытался ее задержать и просил не преследовать вас… ведь вы не убили Вордана.
- Поэтому нас так легко отпустили, - Риса расстроено опустила голову и сползла по стене на земляной пол.
- И что старая жрица попросила взамен? – рискнула спросить Марэ, надеясь, что он не откажет в ответе.
- Я дал клятву прийти на помощь, когда будет надобность, - монотонно ответил Элон.
- Да какая от тебя помощь? – Норак сощурил глаза и приподнял сведенные брови. – Ты же человек!
Марэ со злостью сжала кулаки, борясь с желанием придушить Норака. Будь у нее хоть шепотка магии, она бы выжгла его глаза. Но Элон промолчал, лишь приподняв рукав, обнажая еще воспаленную кожу с красной треугольной печатью, в центре которой был начертан силуэт пса.
Эти символы впечатались в сознание Марэ. Каждая завитушка, красная черта и глаза нарисованного волка теперь не давали ей спокойно дышать. Элон пожертвовал собой не только ради нее, но и ради Рисы, которая отправила его на смерть, и Норака, не скрывающего ненависти и презрения. До самого вечера, а потом и всю ночь колдунья перебирала в мыслях все известные способы сведения магических печатей. Но в глубине души уже понимала, что с колдовством старой жрицы ей никак не потягаться. Лишить символы такой сильной магии Марэ удалось лишь однажды. Вот только рисковать жизнью Элона, как это было с Ворданом, она не станет.