- Я потерял дорогу обратно, лишившись человеческого обличия, - еле слышно ответит Элон. - Лесной дух сказала, что просить можно только об одном. Потому если я попрошу вернуть мне человеческое лицо, то не смогу выбраться из потустороннего мира. А если попрошусь вместе с вами в настоящий мир, то уродство останется со мной навсегда… Поэтому, Марэ, этот выбор я оставляю за тобой.
Колдунья услышала шелест сухой листвы, чувствуя, как Элон шагнул к ней. Его рука коснулась ладони и кончиков пальцев девушки. И в это мгновение вместе с тысячью иголок, пробегающей по ее телу, Марэ закрыла глаза, сдерживая подступающий комок к горлу.
- Останешься ли ты со мной блуждать в колдовском тумане, пока смерть не настигнет меня, а ты не превратишься в духа? Или вернешься к жизни одна, позабыв о моем существовании?... Подумай хорошенько, что тебе действительно нужно.
Сжав руку Элона, Марэ раскрыла глаза. Она перевела дух, чувствуя, как пересохло горло. Колдунья знала, что время на исходе, и магическую границу нужно перейти как можно скорее. Мать ждала по ту сторону защитного купола, чтобы сопроводить старшую дочь. Но как Марэ могла пошевелиться, как решиться сделать тот или иной выбор? Погубить Рису, Элона и себя?
- Идем, - Норак поравнялся с сестрами.
Марэ удивленно обернулась в сторону друга, в сторону предателя, не понимая, что он имеет в виду. Слева встал Элон, не выпуская ее руки.
- Ты думала, мы тебя бросим? – улыбнулась Риса.
- Какой же из меня защитник, если останусь здесь? – Норак хмуро вглядывался во мглу, за которой скрывалось неведомое.
- Ты защищал меня по указке, - расстроено улыбнулась колдунья и сухо добавила, - не переживай, я все равно попрошу вернуть тебя домой.
- Можешь мне не верить, но я не допущу, чтобы тебе причинили вред.
Огонь полыхнул в груди у Марэ, и жар окатил ее горло. Так много хотелось сейчас сказать, и слова рвались наружу. Но Элон сильнее сжал ее пальцы, сминая тонкую ткань, и пламя утихло. Марэ отвела от Норака взгляд, не время сейчас для обвинений.
- Вы не можете пойти со мной, - с трудом произнесла колдунья, - приспешники Мораны убьют вас, - она мельком взглянула на Элона, думая, что ритуальный серп настигнет его первым.
- Говорить с лунной богиней будешь только ты, - воодушевленно ответила Риса, - мы постараемся не привлекать к себе внимание.
- Я не…, - Марэ замотала головой, подвергнуть их такой опасности было слишком эгоистично.
- Мы идем с тобой, - несмотря на хрип девушка слышала в человеческом голосе теплоту, медом стекающую по вискам и шее.
Элон пропустил пальцы через ее и сделал шаг, переходя границу синих печатей. И Марэ шагнула следом. Черная ткань искрясь прошла через защитный купол, а камни на голове колдуньи зазвенели, оповещая Великую Морану о приходе гостьи.
Земля под босыми ногами с налипшей грязью и сухой листвой почернела, будто ступала она по пеплу. Сплошное выжженное поле предстало перед ними. Гарь хлопьями летала в воздухе, карябая горло и заставляя глаза слезиться. И черный пепел сгущаясь вырастал в скрюченные деревья, порождая извилистые колоннады и арочные своды. Возникшие строения походили в руины сгоревшего замка, приветливо раскинувшего широкие ступени каменной лестницы, что вела внутрь.
Богиня уже прибыла на бал. В подтверждении этому на небе светила луна, чего не наблюдала Марэ еще в потустороннем мире. Все дни, проведенные в колдовском тумане, были затянуты серой пеленой, и не освещались ни Четырехликим Светилом, ни месяцем Мораны. А здесь - на балу, сокрытом от посторонних глаз - светила круглая луна, придавая резкости руинам черного замка.
По спине Марэ пробежал холодок. Никогда еще колдунья не видела чего-то настолько величественного и устрашающего одновременно. Но не это ее поразило. На жестких чертах лица матери, скованных древесной корой, не мелькнуло ни одной эмоции, когда дух увидела Элона, Норака и Рису. Сопровождающим не было места на балу лунной богини. Но женщина лишь развернулась и, волоча опаленный посох по земле, направилась к потемневшим от сажи ступеням. «Все-таки колдовской туман забирает все живые эмоции, превращая сердце в камень, - подумала Марэ, - если уж я не решилась, то мать должна была остановить Рису».
Через колоннады, отсвечиваясь от свода, виднелся огонь. И лишь когда Марэ поднялась по парадной лестнице, то заметила ряды ритуальных деревьев, охваченных красным магическим пламенем. Зарево освещало бальный зал с расколотой каменной плиткой и брешью в потолке. Покосившаяся хрустальная люстра раскачивалась на треснувшей балке, раскрашивая зал всполохами огненных отражений.