- Ответь мне, Великая Морана, - голос Марэ стал еле слышным, сливаясь с окружающей серостью, - если я отдам тебе нерожденного ребенка, порождение твоей темной магии, то смогу ли я потом иметь детей в живом мире?
- По ту сторону пелены я не властна и будущее твое увидеть не могу.
Марэ обняла себя руками, уставившись в черную могильную землю, что утопталась у ее босых ног. Она выбирала между жизнью и смертью своих близких; между смертью и жизнью своего ребенка. Колдунья не знала, можно ли доверять словам богини, но рассказ казался логичным. Всем никак не выжить.
- Что ты сделаешь с младенцем?
- Пока еще нет никакого младенца, у тебя в лоне лишь маленькое зернышко, - женщина свела пальцы вместе, прикидывая размеры зародыша. - И как я с ним поступлю, тебя уже не касается.
Напряжение сдавливало ее легкие, припечатывая к земле. Образовавшаяся тишина казалась настолько осязаемой, что Марэ скомкала черную накидку, чтобы услышать хотя бы шорох ткани.
- Каков будет твой ответ?
- Я согласна, - тихо произнесла Марэ.
- Что? Тебя должны услышать все: твои спутники, за чьи жизни отвечаешь, и мои свидетели.
- Я готова уплатить цену.
- Замечательно.
Женщина опустилась на колени и подползла к своей гостье. Ее пальцы схватились за подол черной накидки. Ткань трепыхалась, но больше не могла ускользнуть от Мораны. И, приподняв отрез муслина, богиня оголила сначала ее щиколотки, затем ноги и, задрав собранную ткань до самого живота Марэ, остановилась.
Девушка вся сжалась. Теперь ее ничто не защищало, и находилась она в полной власти божества, как тогда в ванной с черной жижей.
Женщина приблизилась к ней настолько близко, что Марэ ощущала кожей ее дыхание. И в какой-то момент колдунья почувствовала губы на своем животе. Морана ее поцеловала. Тело девушки прогнулось под натиском силы, а место поцелуя порезало холодом. Марэ была готова поклясться, что из нее высасывали воздух. До этого момента она не чувствовала маленькой жизнь внутри себя. Но как только чужие губы отпрянули, на том месте образовалась пустота. Холодная полость оказалась тяжелой и рыхлой, тянущей болью стремясь заполнить себя чем угодно.
Черное полотно заструилось, падая обратно на землю. И, поднявшись на ноги, Морана отошла, давая девушке прийти в себя. Но вместо этого по щекам Марэ потекли слезы.
- Вот и все, - голос богини стал мягче, обращаясь к гостям, - но я не могу пока выполнить твои просьбы, остался еще один неразрешенный вопрос, - Морана вскинула руку в сторону, и магия подняла пепел с могильной земли.
Раздался вскрик, и мать Марэ повисла в воздухе. На ее горле смыкалось невидимое колдовство, с хрустом стягивая деревянные жилы. Опаленный посох с серпом упал на землю, а руки и ноги духа затрепыхались.
- Нарушение правил привело к разрыву пространства и появлению чужаков в моем мире, - голос Мораны изменился, похолодев и став грубее. – И в этом виновна моя приспешница, - богиня бросила взгляд на мать Марэ, - не такая верная, как я думала. Ты понесешь наказание…, но сначала завершишь сделку, заключенную с колдуном. Нет ничего превыше соглашения.
Женщина бросила подвластного духа на землю, и взмахнула другой рукой. Поток магии подстегнул ритуальный огонь, которым полыхало дерево, прогоревшее почти до основания. Пламя окрасилось в голубой цвет и разрослось, заставляя жриц попятиться.
- Иди в огонь и выполни обещанное.
В голубом пространстве, окутывающем спаленное дерево, появился образ: очертания дома и людей, детской комнаты и колыбельной, ребенка и серого духа, что сидел на его голове.
Терпение Мораны кончалось, и она подтолкнула провинившуюся мертвую женщину. Мать Марэ встала на ноги и подняла серп с земли, вытирая острие ветхим подолом.
Ребенок в кроватке беспокойно спал, его глазки не закрывались до конца, а ручки пытались поймать в воздухе маму. Паразит с длинными когтями царапал его лобик и довольно фырчал.
Марэ почувствовала рядом с собой Норака - колдун больше не мог оставаться в тени. Она ощущала его боль, как свою, заключенную в мужском теле и неспособную вырваться наружу. Отражая всполохи магического пламени, в глазах Норака виднелся парализующий страх, делающий обладателя слабым.
Занося над головой сверкающий серп, мать Марэ шагнула в пламя. Ребенок закричал от присутствия мертвой магии и распахнул глазки. Серп прорезал воздух и с хрустом вонзился в маленькое тельце. Серый дух упал замертво, оставляя когтем глубокий порез на лбу младенца.