— До сих пор не сказала ему? — ухмыляется Бенедикт, придвигая меня к себе ближе, располагая свои властные ладони на моих ягодицах.
— Нет, не хочу все эти месяцы получать от него сообщения с глупыми шутками, или ты забыл, как он шутил, когда узнал, что мы вместе? — смешок слетает с губ Рида, который я вторю, кладя руки на плечи мужчины.
— О нет, — бархатно смеётся Бенедикт, — шутки твоего брата не забываются.
Да уж, Паркер не стеснялся похабно шутить, делая свои предположения о том, как я добилась самого привлекательного профессора университета. Даже при Риде братец не останавливал своих изречений, забавляясь моим свирепым недовольством, которым я чуть ли не давилась.
— Вот именно! — соскакиваю с профессора, чтобы закрыть вторую форточку, ведь окна деревянные, и задувает, так как постройка университетских корпусов датируется двухстолетней давности, и фасады ни в коем случае нельзя портить пластиковыми окнами.
Еле как дотягиваясь до верхней створки, я затворяю плотно окно и наблюдаю за тем, как дождь поливает землю со всей своей бурной жесткостью. Сейчас бы домой, пить такой же вкусный чай и кушать овсяные печенья с шоколадом, зная, что не нужно будет выходить в ближайшее время на улицу.
Засмотревшись за тем, как сдувается листва с позолотевших деревьев, оставляя их голыми и демонстрируя причудливые ветви, не заметила, как Бенедикт уже успел обнять меня сзади.
Его горячее дыхание опаляет мою шею, вызывая мелкую дрожь по всему телу. Оставляет поцелуй на моей макушке и поворачивает меня к себе лицом. Наши взгляды встречаются, и только дождь является единственным источником звука, ведь кажется, что и дыхание наше затаилось в хрупком уединении.
Мужская рука осторожно касается моей щеки невесомым поглаживанием, а я словно заворожённая продолжаю в глаза глубокого серого цвета всматриваться.
Рид наклоняется ко мне и завлекает в упоительный размеренный поцелуй, продолжая держать меня за щёку. Ласковым поцелуем передаём всю трепетность сложившегося момента, пока мы наслаждаемся друг другом. А ведь так и не можем насладиться, постоянно скучаем по друг другу и ждём скорейших встреч.
Медленно сминая губы, Бенедикт хватает меня за талию и усаживает на прохладный деревянный подоконник. Контраст, что голову дурманит необъяснимо. Горячие руки и прикосновения, и холодная поверхность.
Язык Рида проникает в мой рот, вырывая из меня гортанный протяжный стон, что вызван неожиданностью такой. Нёбо щекочет, по зубам проходит не спеша, а я зарываюсь ладонью в волосы профессора и слегка стягиваю их на затылке, ближе прижимаясь к телу будущего мужа. Вторая рука моя ползёт под свитер Бенедикта, и я мерно очерчиваю пальчиками каждый кубик его идеального пресса.
Но не давая любимому сейчас управлять ситуацией, я отталкиваю его и опускаюсь перед ним на колени, ведь прекрасно понимаю, что на поцелуе мы не закончим нашу близость.
— Софи? — выгибает он бровь в удивлении, словно пытаясь узнать точно, хочу я этого или нет.
А я хочу…
Расплываясь в милой улыбке, я ловкими пальчиками справляюсь с пряжкой ремня и ширинкой брюк. Моя ладонь через ткань касается уже возбуждённой плоти профессора, чем вызывает громкий мужской вздох.
Не мучая долго ни его, ни себя, я освобождаю член из тесной ткани и сразу же приступаю его стимулировать медленными движениями своей ладони. Поднимая взгляд из-под опущенных ресниц на Бенедикта и встречая его мутный взор от возбуждения, я высовываю язык и облизываю головку твёрдой плоти, а после также языком прохожусь по всей длине члена. Смыкаю свои губы вокруг головки и смачно её посасываю с характерными мокрыми причмокиваниями, не забывая нисколько про стимуляцию уздечки языком. Каждое моё движение отзывается утробными рычаниями и стонами любимого мужчины, что больше распаляет меня и раскрепощает. Его рука ласково собирает мои волосы, чтобы мне ничего не мешало, да и в нужный момент Рид сам смог бы задать нужный для него темп, всё же позволю ему это, если так захочет.
Вбираю член как можно глубже, дабы принести больших удовольствий Бенедикту, и на время оставляю его в себе без каких-либо ласк, а после выпускаю громко, отчего тонкие нити слюней растягиваются, соединяя мой рот и эрегированную плоть профессора.
Закладываю член за щёку, посасывая, и двигаю головой медленно. После же создаю вакуум, меняя положение плоти в себе, отчего Рид стонет, в унисон с моими сдавленными глухими возгласами, что создают вибрацию, удовлетворяя профессора более чувствительно. Но так быстро заканчивать наше соитие, мы не желаем. Мы хотим утонуть друг в друге, почувствовать друг друга, а главное любить…
Бенедикт поднимает меня с пола и ведёт к деревянному рабочему столу, завлекая в сладостный и трепетный поцелуй. Упираюсь ягодицами в край стола, в который меня буквально впечатывает Рид, властно придавливая своим телом. Руками, не медля, поднимает подол моего платья, задирая до талии. Блуждает ладонями, изучая каждый изгиб моего податливого тела. Между ног давно стало мокро. Клитор пульсирует от возбуждения, а лоно буквально истекает, требуя удовлетворения неминуемого.
Мои трусики спускаются до щиколоток, но, чтобы нам было комфортнее, я ко всем чертям скидываю их на древесный пол. Пособия и какие-то бумаги глухо слетают на пол со стола, на который меня усаживает Бенедикт. Ногами обхватываю мужскую поясницу, и притягиваю Рида плотнее, буквально вжимаясь в него.
Самозабвенно ласкаю губы профессора, чувствуя, как узел желания внизу живота затянулся чуть ли не до спазма. Терпеть больше нет сил, я хочу почувствовать своего мужчину в себе, раствориться в нём, отдаться ему…
Отстраняясь от профессора, прервав поцелуй, и вновь всматриваясь в его лицо, я тихо, но уверенно шепчу: