— Хочу тебя, — прикусываю нижнюю губу, хлопая ресницами, наблюдая за Бенедиктом снизу вверх.
— Повтори, — он приподнимает мою голову за подбородок, раздвигая мне ноги своими бёдрами шире.
— Я хочу тебя, любимый, — умоляюще шепчу, кладя ладошку на его часто вздымающуюся грудь.
Впиваясь вновь губами друг в друга, я ощущаю грубые поглаживания на своих бёдрах, а сама тазом вперёд подаюсь, прося уже наконец-то совершить заветное проникновение. Головка члена скользит по моему влажному клитору, дразня и искушая. А я и готова поддаться этому искушению, испробовать вновь самый страшный грех и ни о чём больше не думать.
Мужские поцелуи дорожкой спускаются к шее моей, что явно будут виднеться красные отметины, которые мне придётся скрывать от лишних глаз. Бенедикт посасывает мою нежную кожу, прикусывает, оттягивая, заставляя меня сбивчиво дышать, ведь страсть окутывает нас полностью, не давая отступа назад.
Видимо, больше не вытерпливая, Рид решает не мучать нас обоих, оттого он подставляет налившийся кровью член и входит в меня неторопливо, нежно растягивая стенки моего лона, которое наконец-то почувствовало наполненность. Стон громкий слетает с уст моих, который смазано ловит профессор, ведь мы не дома, поэтому привлекать громкими возгласами поздних обитателей университета не стоит.
Цепляюсь руками за крепкую шею Бенедикта и прогибаюсь в спине, откидывая голову назад. Толчки во мне постепенно набирают обороты, принося блаженство неимоверное. Ладонью профессор зарывается в мои распущенные волосы и, стягивая их на затылке, заставляет прогнуться ещё сильнее. Сдерживать порывистые стоны становится непосильным трудом, поэтому прикусывая нижнюю губу, я только приглушённо мычу, пытаясь совладать со своими деяниями и не закричать уже громко от ласк моего мужчины.
Были бы мы сейчас дома, я б точно не боялась сорвать себе голос, крича от удовольствия. Хлюпающие звуки проникновения туманят мой разум, а взор закрывает пелена разврата. Движения во мне стали резче, что казалось ещё немного и меня вознесёт на апогей удовлетворения. Но Рид выходит из меня, меняя положение моего тела, ставя ногами на пол.
Перевернув меня к себе спиной, наклонив чуть вперёд и раздвинув мои ноги пошире, профессор вновь входит в меня. На этот раз резко и достаточно жёстко, отчего я, не сообразив, дала отчаянному крику вырваться наружу.
— Не стоит так шуметь, Софи, — хрипит мне на ухо Бенедикт, закрывая мой рот своей ладонью.
Я извиваюсь в его крепком хвате, прогибаясь в спине от каждого необузданного толчка. Стону, отныне не сдерживаясь, ведь мои выкрики всё равно заглушаются. Ноги становятся ватными, а на каблуках стоять ещё труднее, когда в меня вколачивается озверевший от любви мужчина. Мокрые проникновения, шлепки тел, утробное рычание Рида — всё смешивается воедино, затмевая весь мир. Сейчас существуем только мы, и кроме нас больше никого нет. Подбиваюсь под ритм бешеный, подаваясь тазом назад, давая нам возможность совершать более глубокие проникновения.
Вторая рука Бенедикта блуждает по мне, сжимает грудь до сладостной боли поочерёдно, решительно скользит к шее, создавая хват и перекрывая мне главный доступ кислорода. Вокруг начинает темнеть, но свирепые толчки держат меня на грани. Прекращая душить меня, ладонь профессора спускается, очерчивая ложбинку и ключицы, наливную грудь и плоский животик… и касается моего клитора…
Круговые массирующие движения на моих половых губах только усиливают подступающий оргазм. Ноги сотрясаются, а естественный сок стекает по внутренним сторонам бёдер. Ускоренная стимуляция клитора помогает мне быстрее достичь кульминации… и меня накрывает эйфория, что аж в глазах рябит от экстаза накатившего. Бьюсь в судороге приятной, но пытаюсь не свалиться, понимая, что моему профессору также необходимо кончить. Совершая во мне с пару десяток неудержимых толчков, Рид с рычанием обильно изливается в моё лоно, мышцы которого продолжают крепко обхватывают его член, и сдавливает в тиски своим волевым объятием на талии моей.
Восстанавливая дыхание, Бенедикт аккуратно прерывает нашу соединённость, а из меня его сперма вытекает, капая на пол немного. Завидя, да и почувствовав, данное зрелище, кажется, щёки мои розовеют от распутства такого, становясь пунцовыми.
— Это было превосходно, — признаюсь я тихо, опираясь до сих пор ладонями об стол.
— С тобой на работе задерживаться всегда превосходно, — отвечает профессор, убирая свою руку с талии моей.
Лёгкий мокрый поцелуй Рид оставляет мне на шее и приводит себя в порядок. Достаёт коробку с салфетками, пока я нормализуюсь окончательно от дикого секса, и помогает мне избавиться от следов нашего недавнего занятия.
Бенедикт поднимает мои кружевные трусики с пола и кладёт их себе в карман, пока я глупо хлопаю ресницами на его выходку.
— Хочешь, чтобы я поехала без белья? — ухмыляюсь, поправляя рукава платья, и смотрю на профессора влюблённо.
— Оно тебе незачем, — поясняет мой мужчина, поднимая с пола улетевшие бумаги, — всё равно дома продолжим.
Стеснительно улыбаюсь на такое изречение, но соглашаюсь с его правотой. И пока Рид приводит кабинет в прежнее положение, я, взяв со стола кружку, допиваю свой любимый, но уже остывший, черничный чай.
И всё в моей жизни будет хорошо… Надеюсь, что родители примут мой союз с Бенедиктом, ведь их так тревожит разница в возрасте… Надеюсь, что с братом я буду видеться чаще, и шутить он станет чуточку меньше… Надеюсь, что с работой станет полегче и появится больше свободного времени… А с возлюбленным мне и так чудесно… Кто же мог тогда знать, что, выбрав себе научного руководителя для дипломной работы в лице преподавателя истории языка, я ещё и найду себе спутника жизни…