— Вырвала язык. Было бы странно, если бы какой-то парнишка бегал из стороны в сторону и орал о том, как ему больно.
Отстранившись от неё, я больно прикусила губу. Язык, вот что трепетало в его руке, вот что он старался донести до меня. Язык, с корнем вырванный язык, который всё это время старался рассказать о случившемся. Ударив себя кулаком в грудь, словно от этого мне станет легче, и присев обратно на стул, я опустила голову, спрятав лицо в ладонях.
Она была чудовищем, который забыл, что когда-то тоже был слабым и беззащитным человеком, но я не могла судить её по всей строгости. Это была наша жизнь, такими мы являемся, и будем являться. Этого не изменить. Остаётся лишь смириться и ждать того часа, когда это коснётся меня.
Уловив смену моего настроения, Теа тепло улыбнулась. Она знала, что я не в силах бороться с ней, а так же я была не в силах всё время скрывать своё естество.
Твари, что выползают из тёмных глубин. Мы — жизнь, мы — смерть, мы — грех и мы же искупление. Так всегда любила повторять Теа, стараясь подбодрить меня. От части, моя мать была права. Мы можем превознести человека до самых высот, взамен забрав его душу, мы можем заставить страдать, забрав жизнь. А так же мы можем простить ему все грехи, направив на путь истины, но так же мы можем и сбить его, направив в саму преисподнюю.
— Просто пообещай больше не делать такого, — сдавшись, проворчала я.
Теа оживленно закивала головой и задорно улыбнулась, наливая себе ещё одну чашечку.
— Обещаю, — приложив руку к сердцу, почти пропела она.
И мне было известно, что она врёт. Каждый раз, положив руку на сердце, она вновь и вновь срывалась, словно наркоман: ведь причинив боль однажды, будешь причинять её всегда.
В который раз, бросив на неё растерянный взгляд, я встретилась с ней глазами. Да, она действительно поменялась, стала на много выше и стройней, этого изменения не было ещё два дня назад, а сейчас, напитавшись силам того бедолаги, она выглядела просто великолепно. Чего наверняка нельзя было сказать обо мне.
После обеда, Теа курила. Очень много курила, направив свой взгляд в окно, она выпускала кольцо за кольцом и что-то хмуро напевала. Возможно, в её системе произошел сбой, и сейчас она размышляла о том, что натворила. Мне всегда было интересно узнать, о чём она думает и как справляется с мучительными болями, которые просто обязаны были её сопровождать каждый раз, когда она приходила в себя. Но её лицо всегда отражало безмятежность, что порядком выводило из себя. Каждый раз, пытаясь залезть ей в голову, она бесцеремонно закрывалась от меня, словно скрывала что-то, чего мне никак нельзя было узнать.
Мне всегда было интересно, как бы отреагировала Аманда, узнав, что я давно не человек. Думаю, она бы визжала от счастья, посчитав меня каким-то вампиром и обязательно приставала бы ко мне с просьбой сделать такой же. Бессмертие, которое мы выбрали вместо смерти, сильно отличалось от заезженных сериалов и фильмов, где главный герой рвал на себе волосы, доказывая простому человеку,что он предпочёл бы умереть. Мы же тащили этот крест молча, наслаждаясь жизнью и тепло вспоминали о ушедших. Но, как известно, за всё всегда нужно платить, и наше существование всегда зависело от жизни других людей. Забирая их жизнь мы могли существовать спокойно, совсем не беспокоясь, что костлявая когда-либо коснётся нас своей рукой.
Оно было беспощадно к каждому из нас, и если Эдвард Калин говорил, что бессмертие—проклятие, то мы никогда не старались заикнуться даже на счёт этого. Бессмертие, однозначно, дар, но последствия и тяжкий груз, наброшенный на плечи, нам приходилось тащить самостоятельно. Осознавать, что человек умер по твоей вине, или же просто пропал бесследно, невыносимо и многие просто сходили с ума. Как Теа. Но это не совсем то, чем двигало ей, когда она совершала преступление. Ей руководила ненависть. Совсем не осознавая, что мы зависим от людей, моя мать продолжала уничтожать их, становясь с каждым разом моложе и красивее. Жадность, так же владеет нами, каждый их нас стремиться доказать, что они лучше, сильнее и могущественней. Но это бесполезно. Какой толк играть в эту жизнь, кому-то что-то доказывая. Но, возможно, прожив не одно столетие, понимаешь, что скука постепенно надоедает и приводит к самоуничтожению.
***
— Какого чёрта вы тут творите?
Подобравшись к самому дальнему столику, я присела рядом со своими друзьями. Райан посмеивался над сестрой, постоянно двигая ручку с места на место, что не хило бесило подругу. Педантам вообще сложно выжить в нашем мире. Особенно, когда хочешь, чтобы всё было ровно,да гладко.