Чернильно-черное сердце (ЛП)

Пока Робин вызывала такси, чтобы оно отвезло ее обратно в Уолтемстоу, Страйк слегка хмурился, многократно воспроизводя запись, ища в ней те моменты, которые его особенно интересовали.

Наступило долгое молчание, после чего Пез сказал хриплым голосом,

— Ты чертовски великолепна.

— Я всего лишь пыталась прочитать твою татуировку, — сказала Робин, ее голос слегка дрогнул.

Страйк перемотал вперед.

— Ты добрый. Приличный. Я думала, ты… не знаю… художник-плейбой.

— Почему? Из-за того, что я снял свою экипировку для художественного класса?

— О, я была не против, — сказала Робин. Пез засмеялась. Страйк снова перемотал вперед.

— Не встречался ни с кем нормально больше года. Хотя со мной все в порядке.

— Не сомневаюсь, — сказала Робин со смехом в голосе.

Снова долгое молчание, за которым последовало что-то похожее на стон Пеза. Затем Робин прошептала что-то, чего Страйк не смог уловить. Он трижды воспроизвел запись и наконец решил, что Робин сказала следующее:

— Обычно я не занимаюсь подобными вещами при свете дня.

Это позволило понять реплику Пеза:

— Нет проблем. Скоро стемнеет.

Он снова перемотал вперед.

— Я уже говорил, что ты чертовски великолепна?

Еще одна долгая пауза. Затем Робин сказала:

— Может быть, тебе поможет разговор об этом.

Страйк снова перемотал вперед.

— Ну, у меня нет лицензии, но, с другой стороны, я предлагаю услуги, которые нельзя получить в службе здравоохранения.

Он никогда не слышал, чтобы Робин так разговаривала, не представлял, что она может так хорошо флиртовать. Он думал… что? Что она была невинной школьницей?

Страйк говорил себе, что есть веские причины, по которым она могла запаниковать из-за его неосмотрительного подхода возле “Ритца”, но теперь он узнал, что она вполне готова принять сексуальную увертюру, если это продвинет дело… или, возможно, если ее сделает мускулистый молодой художник, которого, очевидно, она уже видела обнаженным.

— Потому что ты великолепна и мила.

Должно быть, он был настоящим козлом.

Еще одно долгое молчание. Затем голос Робин:

— Держи себя в руках… Боже. Люди пялятся.

— Просто хотел немного терапии, не связанной с медициной.

Страйк сидел, курил и хмуро смотрел на стену кухни еще двадцать минут, прежде чем подняться и пойти спать. Осознание того, что у него не было разумных оснований для жалоб — что ему не стоит чувствовать себя обиженным и расстроенным, он должен был бы поздравить своего партнера с хорошо выполненной работой, — ничего не помогло ему восстановить спокойствия.