Чернильно-черное сердце (ЛП)

— Она согласилась стать одной из моих моделей для новой коллекции в прошлом году, — сказала Мэдлин, внимательно наблюдая за реакцией Страйка. Мне было неловко говорить тебе — их четверо: Элис де Бок, Шивон Викери и Констанс Картрайт….

Ни одно из этих имен ничего не значило для Страйка, и Мэдлин, казалось, поняла это по его пустому выражению лица.

— Ну, все они немного похожи — Элис — модель, которую осудили за кражу в магазине, а Шивон — девушка, у которой был роман с Эваном Даффилдом, когда он был еще женат. Коллекция называется “Дурная слава”, поэтому я хотела использовать женщин, которые, знаешь ли, известны в колонках сплетен, если можно так выразиться. Я собиралась использовать Джиджи Казенове, — сказала Мэдлин, выражение ее лица вдруг стало мрачным. — Эта бедная девушка, которая…

— Повесилась в канун Нового года, да, — сказал Страйк. С тех пор он прочитал эту историю. Двадцатитрехлетняя поп-певица не создавала музыку, которую Страйк когда-либо слушал добровольно, а фотографии в прессе с ее огромными глазами и узким лицом напомнили ему испуганного оленя. — В течение шести месяцев до своей смерти она была представителем благотворительной организации по защите окружающей среды.

— Точно. Она пережила эту дерьмовую бурю в социальных сетях, которая оказалась ни на чем не основана, и я подумала, что это будет такой славный fuck you для всех людей, которые ее преследовали, но… ну, в любом случае, Шарлотта согласилась стать моделью, и мы должны были сделать фотографии на следующей неделе. Но если ты не хочешь, я думаю, мы могли бы бросить ее…

— Глупости, — сказал Страйк. — Это твое дело — в буквальном смысле. Мне все равно. Меня это не касается.

Он не был в восторге от этой новости, но это не было сюрпризом. За те годы, что он знал ее, Шарлотта иногда подрабатывала моделью, а также писала странные статьи для Vogue и Tatler — все, что полагается красивой it-girl, не имеющей особой необходимости работать.

— Ты это серьезно? Серьезно? Потому что она была бы чертовски хороша, и они вчетвером вместе определенно произвели бы фурор. Я собираюсь надеть на Шарлотту ошейник, усыпанный неограненными изумрудами.

— Ошейник? — повторил Страйк, думая о собаках.

— Это тяжелое ожерелье типа чокера, — сказала Мэдлин, снова смеясь над ним и наклоняясь для очередного поцелуя. — Боже, мне нравится, что тебе наплевать на украшения. Это такая приятная, блядь, смена темпа.

— Большинство мужчин интересуются украшениями?

— Ты будешь удивлен — или, я не знаю, есть ли им дело до настоящих украшений, но они часто интересуются дизайном, или стоимостью камней, или у них есть свое мнение — я так устала от мужчин, которые высказывают мне свое мнение — или, может быть, я просто устала от адвокатов. Где эта чертова девчонка? Я умираю от желания выпить….

Как и ожидал Страйк, с половиной “Орка Пунш” внутри Мэдлин начала расслабляться. На маленькой сцене выступал джазовый квартет, и ее рука легонько лежала на его бедре, пока они выкрикивали комментарии друг другу в уши.

— Ты рассказал мне, как прошел твой день? — спросила Мэдлин, когда принесли второй напиток.

— Нет, — ответил Страйк, — но все было хорошо.

К некоторому разочарованию Мэдлин, он никогда не делился с ней подробностями дел. Между ними возникла частная шутка, что он расследует дело мэра Лондона и мог бы придумать какое-нибудь забавное вымышленное преступление, за которым застал Бориса Джонсона, но у него не хватало легких, чтобы заставить ее понять, учитывая, как громко в данный момент играл саксофонист. Однако, когда, наконец, наступил перерыв в музыке и аплодисменты стихли, Страйк сказал,

— Ты когда-нибудь слышала о группе “Чернильно-черное сердце”?

— Что? О, погоди, это тот странный мультфильм?

— Да. Ты знаешь его?

— Нет, не совсем, но Генри одно время увлекался им, — сказала она. Там есть персонаж по имени Дред или Дрег или что-то в этом роде, не так ли?

— Не знаю, — сказал Страйк. — Я впервые услышал о нем сегодня.

— Да, Генри нравился Дрег. Но разве они не уволили парня, который занимался его голосом, или что-то в этом роде? Я помню, как Генри и его приятели говорили об этом. После этого Генри потерял интерес. Все это немного вылетело из моей головы, все эти штуки на YouTube. Это не то место, где продаются ювелирные изделия.

— Где лучше всего продавать ювелирные изделия?

— Instagram, — быстро ответила Мэдлин. — Ты что, не видел мою страницу в Instagram? Черт возьми, назови себя парнем…

Она достала из сумки свой iPhone и подняла его, чтобы показать ему, нетерпеливо постукивая ногой, потому что Wi-Fi был медленным.

— Вот, — сказала она, показывая ему.

Он медленно пролистал фотографии различных красивых женщин в украшениях Мэдлин, перемежающиеся художественными снимками Лондона и несколькими селфи Мэдлин в ее собственных серьгах или ожерельях.

— Нам нужно сделать селфи, и я смогу его выложить, — сказала она, взяв свой iPhone и переключившись на фронтальную камеру. — Это классный фон.

— Частные детективы не ведут Instagram, — сказал Страйк, инстинктивно поднимая большую волосатую руку, чтобы заслонить объектив.

— Нет, — сказала она с удивленным видом, — наверное, нет. Жаль. Мы оба сегодня выглядим очень сексуально.

Она положила телефон обратно в сумку.

— Можешь выложить мою фотографию, когда я буду в тиаре, — сказал Страйк, и она хихикнула.

— Хочешь еще выпить или — она наклонилась, ее дыхание согрело его ухо — пойдем домой?.

— Дом, — сказал Страйк, осушая свой бокал. Завтра рано утром я должен быть на Слоан-сквер.

— Да? А что Борис делает на Слоан-сквер?

— Снимает колпачки со ступиц, грабит старушек — все как обычно, — сказал Страйк. — Но он хитрый ублюдок, и мне до сих пор не удалось поймать его на месте преступления.

Мэдлин рассмеялась, а Страйк поднял руку, чтобы оплатить счет.