Страйк подождал пять минут, затем перешел дорогу и позвонил в дверь. После недолгого ожидания дверь открылась, и Ясмин стояла на пороге, не выпуская из рук мобильник и с легким удивлением разглядывая незнакомца.
— Добрый вечер, — сказал Страйк. — Ясмин Уэзерхед?
— Да, — сказала она, выглядя озадаченной.
— Меня зовут Корморан Страйк. Я частный детектив. Я надеялся задать вам пару вопросов.
Выражение легкого замешательства на круглом плоском лице Ясмин мгновенно сменилось страхом.
— Это не займет много времени, — сказал Страйк. Всего пара вопросов. Филлип Ормонд знает меня и может за меня поручиться.
В коридоре позади Ясмин появилась пожилая женщина. У нее были густые темные волосы с проседью и такое же плоское лицо, как у ее дочери.
— Кто это?
— Он просто… просто хочет задать мне несколько вопросов, — сказала Ясмин.
— О чем? — спросила миссис Уэзерхед, уставившись на Страйка овечьими глазами.
— О моей книге, — солгала Ясмин. — Я — хорошо, заходите, — добавила она, обращаясь к Страйку. — Это не займет много времени, — заверила она мать.
Страйк подозревал, что, подобно Иниго Апкотту, потребность Ясмин узнать, почему он хочет с ней поговорить, перевесила ее вполне очевидный страх. Она провела его в парадную комнату, выходящую на улицу, и плотно закрыла за матерью дверь.
В комнате чувствовалось, что она была недавно отремонтирована: нетронутый светло-голубой ковер издавал резиновый запах новизны, а кремовый кожаный диван и кресла выглядели так, словно на них почти не сидели. В комнате доминировал большой телевизор с плоским экраном. На группе фотографий, выставленных на приставном столике, в основном были изображены те же две маленькие темноволосые девочки, которые, как догадался Страйк, учитывая отсутствие сходства с Ясмин, были ее племянницами.
— Можете присесть, — сказала Ясмин, и Страйк сел на диван, а она устроилась в кресле и положила на подлокотник свой мобильный телефон.
— Когда вы говорили с Филиппом? — спросила она.
Несколько недель назад, — ответил Страйк. Мое агентство было нанято, чтобы выяснить, кто такой Аноми. Я подумал, что он сказал вам об этом.
Ясмин несколько раз быстро моргнула, затем сказала,
— Это был ваш партнер, которая говорила со мной на Комик-Коне, не так ли?
— Верно.
— Я уже рассказала полиции все, что знаю, а это ничего не значит? — добавила она, и он отметил, что Робин не упомянула об этом разговоре.
— Это не то, что вы сказали моему напарнику. Вы сказали ей, что собрали улики, чтобы выяснить личность Аноми.
Правая рука Ясмин играла с идеально ухоженными ногтями левой. После возвращения домой она сменила обувь на угги, которые оставили большие плоские отпечатки на новом ковре.
— Вы, конечно же, Хартелла из Игры Дрека, — сказал Страйк.
Краска исчезла с губ Ясмин. Если ей и пришло в голову ответить недоверчивым “Я — что?”, она была явно неспособна произнести эти слова с уверенностью, поэтому просто уставилась на него, как немая.
— Не знаю, видели ли вы новости сегодня днем, — сказал Страйк. — Девятнадцать членов ультраправой террористической группы…
Ясмин разрыдалась. Тяжелая копна русых волос скрывала ее лицо, когда она рыдала, уткнувшись в руки, а ее толстые ноги, обутые в угги, дрожали на ковре. Страйк, инстинкт которого подсказывал, что он добьется от Ясмин большего, если будет вести себя по-деловому, а не сочувственно, молча ждал, пока она восстановит контроль над собой.
Спустя почти минуту Ясмин снова подняла голову. Ее лицо было таким же пятнистым, как и шея, а тушь для ресниц стерлась, и под опухшими глазами образовались бледно-серые пятна.
— Я ничего не знаю, — сказала она умоляющим голосом. — Я не знаю!
Не имея под рукой салфетки, Ясмин вытерла глаза и нос рукавом своего черного кардигана.
— Мы оба знаем, что это неправда, — сказал Страйк, не улыбаясь. — Откуда у вас это досье с предполагаемыми доказательствами того, что Эди Ледвелл была Аноми?
— Я сама его собрала? — сказала она едва ли больше, чем шепотом.
— Вы не собирали, — спокойно сказал Страйк. — Кто-то другой собрал это досье и передал его вам внутри Игры Дрека.
Учитывая опухшие глаза Ясмин, Страйк догадался, что она плакала сегодня не в первый раз. Возможно, увидев новость об аресте “Халвенинга”, она убежала в ванную на работе, где плакала от ужаса перед тем, что ее ждет, а затем тщательно наложила макияж.
— Мы знаем, что два члена “Хальвенинг” проникли на канал модераторов, — сказал он. — Полиция скоро найдет устройства, использованные ЛордомДреком и Вилепечорой…
Она задохнулась при этих именах, как будто он плеснул в нее ледяной водой.
— чтобы играть в Игру Дрека. МИ-5 тоже занимается этим делом. Пройдет не так много времени, прежде чем они выследят вас и…
Ясмин снова начала плакать, прикрывая рот рукой, раскачиваясь на стуле взад и вперед.
— спросят, почему вы не сказали им…
— Я не знала! — сказала она сквозь пальцы, — Я не знала! Я не знала!
— откуда взялось это досье.
Раздался тихий стук в дверь гостиной, и она начала открываться.
— Вы хотите чашечку..? — начала миссис Уэзерхед.
— Нет! — сказала Ясмин придушенным голосом.
Миссис Уэзерхед протиснулась дальше через дверь, выглядя обеспокоенной. Как и ее дочь, она носила угги.
— Что происходит?
— Я расскажу тебе потом, мама! — прошептала Ясмин. — Просто уходи!
Мать Ясмин удалилась, выглядя обеспокоенной. Как только дверь закрылась, Ясмин снова спрятала лицо в ладонях и снова начала рыдать. Из нее вырывались приглушенные слова, которые для Страйка были неразличимы, пока он не уловил “так… унизительно….”
— Что унизительно?
Ясмин подняла голову, ее нос и глаза все еще слезились.
— Я думала… я думала, что ЛордДрек был… актером? Он сказал мне, что да, он был очень убедителен… и я пошла на его спектакль… и сказала женщине на входе, что Хартелла был там… он обещал мне автограф… за кулисами?... И… он посмотрел прямо мимо меня, и я сказала: “Это я! Это я!” и…
Последовала буря рыданий.
— Если вы будете продолжать притворяться, что их никогда не было в игре, вы будете выглядеть так, будто вы одна из них, — безжалостно сказал Страйк. — Люди будут думать, что вы помогали им добровольно.
— Они не могут, — сказала Ясмин, глядя вверх с каким-то отчаянным вызовом. — То есть, все, кто меня знает, знают, что я супер-левая? И все мои социальные сети это доказывают?
— Люди постоянно лгут о себе в Интернете. Прокурор мог бы утверждать, что вы притворяетесь левой, чтобы скрыть свои истинные убеждения.
Она смотрела на него секунду или две, глаза заплыли слезами, а затем, не совсем к удивлению детектива, вспылила.
— Я думала, вы собирались выяснить, кто такой Аноми? Это работа полиции — узнавать о Халвенинге, а не ваша! Или ыы просто пытаетесь сделать себя более известным или что-то в этом роде?
— Если вы предпочитаеите поговорить об Аноми, давайте сделаем это, — сказал Страйк. — Никогда не задумывались, что это он убил Ледвелл?
— Конечно, нет! — сказала Ясмин с легким вздохом.