Чернильно-черное сердце (ЛП)

Где-то над ним она говорила, умоляла. Он не мог разобрать слов: он хотел, чтобы она исчезла, ушла навсегда. Уголком глаза он увидел, как она опустилась на колени рядом с ним, теперь уже всхлипывая.

— Корм…

— Отвали, — хрипло сказал он, а его протез заскрежетал по земле, прилипнув к спазмированной культе. — Просто уходи. Просто, блядь, уходи.

— Я не хотела…

— Иди.

Она с трудом поднялась на ноги.

— Корм, пожалуйста, позволь мне…

— УЙДИ!

Она все еще плакала, но через несколько секунд или минут он услышал ее неровные шаги, направляющиеся обратно к Чаринг-Кросс-роуд. Когда они стихли, он попытался встать на ноги, но культя совершенно не выдерживала его веса.

Подползая к двери своего офиса, он наткнулся на оброненную сигарету, которая все еще горела, снова поднял ее и сунул в рот. Волоча за собой культю, он добрался до порога, осторожно сел на него, затянулся сигаретой и прислонился спиной к черной двери.

Ночной воздух холодил его мокрое лицо, звезды над Лондоном были такими же тусклыми, как и всегда над мегаполисом, и он пережил один из тех моментов одновременного замешательства и ясности, которые бывают у пьяных и отчаявшихся, когда плоское лицо Ясмин Уэзерхед слилось с искаженной ухмылкой Мэдлин, и он подумал о досье убедительной лжи, приведшей к убийству и параличу, и о ненаписанном письме с обвинениями, которое он мог бы сжечь, не читая.

А потом, на ступеньках своего офиса, когда половина его сознания размышляла, не придется ли ему спать там, где он сидит, что-то всплыло через его подсознание в сознание. Каждая женщина, которая надеялась построить с ним жизнь, жаловалась на это: на то, как что-то твердое и непробиваемое в его мозгу вечно живет в сфере решения проблем, независимо от того, что происходит вокруг: на самом деле, только одна женщина никогда не жаловалась по этому поводу…

В кармане зазвонил мобильный, и он вытащил его.

— Я в такси, — сказала Робин.

— Хорошо, — сказал Страйк, продолжая курить.

— Не думаю, что снаружи кто-то был. Мне кажется, я немного параноик.

— Нам прислали бомбу. Ты не параноик.

— Как твоя нога, Корморан?

— Хреново, — сказал Страйк. Врать больше не было смысла; он сомневался, что скоро сможет полноценно передвигаться. — Но с другой стороны, я только что понял, что у нас может быть зацепка.