— Как ты смотришь на то, чтобы заглянуть на Хайгейтский пруд номер один, прежде чем мы встретимся с Филиппом Ормондом? Оттуда до “Фляги” всего четыре минуты езды.
— Хорошо, — сказала Робин.
Страйк выдохнул, затем сказал:
— Ну, в доме Апкоттов мы получили чертовски много пищи для размышлений, не так ли?
— Есть такое, — согласилась Робин.
— Как тебе музыкальный вундеркинд на роль Аноми? — спросил Страйк, когда они свернули за угол в конце дороги.
— Ты серьезно?
— Он соответствует многим пунктам нашего профиля. Не работает. Его содержит семья. Много свободного времени.
— Нельзя так хорошо играть на виолончели, просиживая весь день за компьютером.
— Верно, но ведь за ним не следит надсмотрщик с девяти до пяти, не так ли? У меня такое ощущение, что это семья, отдельные члены которой счастливы держаться подальше друг от друга. Видела когда-нибудь старый фильм “Ледикиллеры”?
— Нет. А что?
— Банда мошенников снимает комнату в доме старой леди, притворяясь музыкальным квинтетом. Они играют на классических пластинках, планируя ограбление, и берут в руки инструменты только тогда, когда она стучит в дверь, чтобы предложить им чаю.
— Гас не поступил бы в Королевский музыкальный колледж, проигрывая им пластинки.
— Я не говорю, что он никогда не играет, я говорю, что могут быть моменты, когда он не играет. И у него был потенциальный доступ к большому количеству личной информации о Джоше и Эди через его мать.
— Если бы я был Гасом Апкоттом, — сказала Робин, — я бы оставалась внизу как можно чаще. А так как они звукоизолировали верхний этаж…
— Он мог прослушивать верхний этаж.
— Да брось…
— Если он Аноми, то он, черт возьми, прослушивал бы верхний этаж! — сказал Страйк. — Плохой случай крапивницы и виолончель — недостаточно веские причины, чтобы не присмотреться к нему внимательно.
— Ладно, — сказала Робин, — хотя я не уверена, как мы будем следить за ним, если он все время прячется в своей спальне.
— Да, но в этом-то и загвоздка этого дела, не так ли? — сказал Страйк. — Езжай налево, — добавил он, сверяясь с картой на своем телефоне. — Нам нужно обогнуть Хит и перейти на другую сторону.
— Нам нужно попасть внутрь этой чертовой игры, — сказал Страйк. — Чтобы сократить список подозреваемых уйдут годы, если все, что у нас есть, — это Твиттер Аноми… При этом, — продолжил Страйк, пораженный мыслью, — Гас Апкотт завтра днем идет к своему врачу на Харли-стрит. Если нам повезет, и Аноми будет писать в Твиттере, пока Гас будет без связи в метро, мы сможем его вычесть. Может быть, Барклай сможет выполнить эту небольшую работу, — добавил он, набирая сообщение для офис-менеджера. Закончив, он сказал:
— Как продвигается твое заявление на поступление в Норт Гроув?.
— Я принята, — сказала Робин, — но курс начнется только через две недели.
— Хорошо… Кстати, тебе не удалось найти ту девушку с татуировками, которая живет на Джанкшн Роуд?
— Ее нет ни в одном списке, который я смогла найти, — сказала Робин. — Может быть, она только что переехала.
— Тогда, вероятно, придется следить и за ней, чтобы выяснить, кто она такая, — сказал Страйк. — Господи, мы могли бы привлечь к этому делу всех сотрудников агентства, и все равно бы не справились.
Робин, которая не забыла, что он только что добавил к их объему работы еще одно дело, которое, по ее мнению, было полностью по его вине, ничего не сказала. После небольшой паузы Страйк сказал:
— Значит, Блэй думает, что Аноми напал на них. “Дальше я обо всем позабочусь, не волнуйся” — трудно понять, что это значит, если только это не мультфильм.
— Как ты думаешь, Маверик все равно снял бы фильм, если бы Джош и Эди погибли? — спросила Робин. Как ни раздражал ее лично Страйк, интерес к дискуссии на время превозмог ее раздражение.
— Я думаю, что было бы чертовски безвкусно продолжать, — сказал Страйк.
— Так что в некотором смысле Аноми стал бы во главе фэндома. Остались бы только старые эпизоды и “Игра Дрека”.
— Полиция сосредоточится на том, кто знал, что Джош и Эди будут на кладбище в тот день, и теперь мы знаем, что об этом знали Апкотты, для начала.
— Катя знала, — возразила ему Робин, — но мы не можем быть уверены ни в ком из остальных. Это было утро четверга: Флавия должна была быть в школе, и ты сам только что сказал, что семья, кажется, счастливее всего вдали друг от друга.
— Катя все равно могла им рассказать. Или они могли подслушать.
— Иниго не мог никого зарезать. Он действительно нездоров, — сказала Робин, когда Хэмпстед Хит показался сквозь перила на левой стороне дороги. — Ты видел, как сильно у него тряслись руки.
— Почти уверен, что это была ярость, — безразлично сказал Страйк. — Но да, он не выглядит сильным. Его ноги не работают… хотя, конечно, мы не знаем, что убийца пошел на кладбище пешком. А электрошокер перед тем, как ударить человека ножом, означает, что вам не придется физически подчинять его, чтобы сделать свою работу.
— Филипп Ормонд наверняка знал, что они встречаются, — сказала Робин, — учитывая, что он жил с Эди?
— Да, если предположить, что она позвонила в пределах слышимости от него, или что ей было удобно сказать ему, что она встречается со своим бывшим парнем в месте, которое, предположительно, имело для них романтическое значение, — сказал Страйк. — В качестве альтернативы, Эди могла не звонить из дома и не говорить Ормонду, что оставляет открытим вопрос о том, откуда она звонила и кто еще мог подслушивать.
— А на другом конце линии у нас Джош из Норт Гроув…
— Ну, скоро ты попадешь в художественный коллектив. Возможно, ты сможешь узнать, кто был рядом в то время.
— Есть также период, который, похоже, длится не менее пары часов, — сказала Робин, — когда Джош отправился бродить в ночи после того, как его выгнали из Норт Гроув.
— Да, — сказал Страйк. — Ну, я уверен, что полиция отследила его передвижения в тот период. Может быть, ты могла бы поговорить с Мерфи и узнать…
— Сам с ним поговори, если надо, — огрызнулась Робин.
Страйк оглянулся на нее, удивленный ее тоном.
— Я не предлагал — я только сказал, что он, возможно, не будет возражать против взаимных ответных действий. Вы ведь помогли полиции, рассказав им о визите Эди в агентство, не так ли?
Робин ничего не сказала. Само упоминание о Мерфи навевало воспоминания, без которых она могла бы обойтись.
— Мы уже близко, — сказал Страйк, указывая вперед и все еще недоумевая по поводу источника нехарактерной раздражительности Робин. — Нам, наверное, стоит припарковаться там, где найдется место.
— Ты понимаешь, где мы находимся? — сказала Робин, замедляя ход.
— Где?
— Миллфилд Лэйн, где находится квартира Джоша.
— Вот это, — сказал Страйк, оглядывая дома, окаймлявшие узкую улицу, — странное совпадение, не правда ли?
Они вышли из “Лендровера”, пересекли дорогу и вошли в Хэмпстед Хит, между двумя большими прудами, которые правильнее было бы назвать озерами. Культя Страйка, которая достаточно сильно болела при ходьбе по асфальту, заныла еще сильнее, когда они вышли на неровную тропинку.
— Вот этот, — сказал Страйк, указывая на окаймленный деревьями пруд слева от них. Различные виды водоплавающих птиц безмятежно плескались на воде цвета хаки или сгрудились у берега в надежде, что прохожие случайно наложат им хлеба.