После похорон, разбирая старую бабушкину шкатулку, вырезанную из темного дерева с витиеватыми узорами, Алиса нашла не украшения, а связку старых ключей разной формы, пучок засушенных странных цветов, похожих на крошечные звезды, и… письмо. Конверт был из плотной, желтоватой бумаги, без марки, без адреса. На нем было просто выведено красивым, но старомодным почерком: *Алисе Керн. Вскрыть по достижении шестнадцати лет.*
Алисе как раз исполнилось шестнадцать три дня назад. Дрожащими пальцами она вскрыла конверт. Внутри лежал лист такой же плотной бумаги. Текст был написан чернилами глубокого синего цвета, которые на свету отливали едва уловимым фиолетовым. И почерк… он казался живым. Буквы слегка двигались, переплетались, будто корни деревьев.
*«Дорогая Алиса,*
*Если ты читаешь это, значит, Марты уже нет рядом, чтобы направлять тебя. Значит, Завеса сгущается, а Тени становятся смелее. Значит, пришло твое время.*
*Ты всегда видела больше, чем другие. Чувствовала больше. Слышала шепот страниц в лавке старика Элрика внизу? Замечала тени, которые не совпадают с их хозяевами? Чувствовала дрожь в воздухе перед грозой не как предупреждение, а как зов? Это не воображение, дитя. Это наследие. Наследие крови Кернов, что течет в твоих жилах. Наследие тех, кто помнит.*
*Мир полон магии, Алиса. Она ранена, загнана в подполье, но она жива. Она нуждается в защитниках. В тех, кто способен видеть сквозь Завесу Лжи.*
*Тебя ждут. Ждет место, где твой дар не будет аномалией, а станет инструментом познания и силы. Ждет Академия «Чернильное Сердце».*
*Вручи этот лист первому встречному в полночь на перекрестке Улицы Падающих Звезд и Переулка Спящих Фонарей. Не бойся. Тот, кто придет, будет ждать. Скажи: «Чернила помнят Сердце».*
*Доверься инстинкту. Доверься крови. И помни: самый опасный враг не всегда тот, кто рычит из темноты, а тот, кто убеждает тебя, что темноты не существует.*
*С верой в тебя,*
*Твоя Бабушка Марта. И те, кто стережет Врата.»*
Алиса перечитала письмо раз пять. Сердце колотилось, как бешеное. Магия? Академия? Кровь Кернов? Это казалось бредом. Галлюцинацией от горя и усталости. Но… но бабушка никогда не шутила о таких вещах. И все эти странные ощущения, которые Алиса всегда списывала на свою впечатлительность… Они были *реальны*? Перекресток Улицы Падающих Звезд и Переулка Спящих Фонарей был в самом сердце Старого Города, в пяти минутах ходьбы. Полночь… До нее оставался час.
Сомнения боролись с жгучим, почти болезненным любопытством и странным чувством… принадлежности. Как будто кусок пазла, который она искала всю жизнь, наконец появился. Она сжала письмо в руке. Чернила отозвались едва заметным теплом.
«Чернила помнят Сердце», – прошептала она. Фраза показалась одновременно чуждой и невероятно знакомой, как забытая колыбельная.
В 23:55 Алиса стояла на указанном перекрестке. Улица Падающих Звезд была узкой и темной, освещенной лишь редкими старыми фонарями, чьи стекла были покрыты вековой копотью и паутиной. Переулок Спящих Фонарей был еще уже и мрачнее, уходя в непроглядную тьму. Ветер гнал по мостовой клочья тумана и обрывки газет. Город спал. Вернее, спала его обычная, рациональная часть. Алиса чувствовала, как по коже бегут мурашки – не от холода, а от напряжения. Она была одна. Или нет?
Ровно в полночь старый фонарь на углу Переулка Спящих Фонарей вспыхнул. Не ярким электрическим светом, а тусклым, колеблющимся пламенем, как от газовой горелки. Тень от фонарного столба удлинилась неестественно, вытянувшись через всю улицу, и из этой тени, словно из чернильной кляксы, вышел человек.
Он был высоким, очень худым, облаченным в длинное пальто глубокого черного цвета, которое сливалось с окружающей темнотой. Лицо его было скрыто в тени широких полей шляпы, тоже черной. Видны были только длинные, бледные пальцы, сложенные перед собой, и кончик остроноса ботинка. Он не шел, а *скользил* по мостовой, не производя ни звука.