Трапезная Росы оказалась открытой площадкой под сенью огромных листьев лотоса, с которых на столы капала чистейшая, хрустальная роса. Столы и скамьи были вырезаны из живого дерева. Пища выглядела… необычно. Фрукты невиданных форм и цветов, хлеб, испеченный, казалось, из солнечного света и зерен, каша, которая переливалась всеми оттенками золота, и напитки в кувшинах – от прозрачного, как слеза, до густого, как жидкий изумруд. Алиса, следуя примеру Лиры, налила себе в чашку что-то дымящееся и пахнущее мятой и медом. На вкус это было как чистая энергия. Она ощутила прилив сил и ясности мысли.
«Расскажи про Мастера Вейла», – попросила Алиса, отпивая глоток.
«Ох, Мастер Вейл…» – Лира сделала гримасу. – «Он преподает Историю Завесы и Искусство Видения. Знает ВСЕ. Или делает вид. Он… ну, он стар. Очень стар. Говорят, он был свидетелем Великого Сокрытия три века назад. Ходит в таких старомодных, вылинявших мантиях, что кажется, будто он их не снимал со времен Сокрытия. Голос у него скрипучий, как несмазанная дверь в склепе. И он обожает внезапные проверки и задачки». Лира понизила голос. «Но самое главное – его тень. Она… живая. И не всегда слушается его. Иногда она корчит рожи, когда он читает лекцию, или показывает неприличные жесты за его спиной. Говорят, это его первая ученица, которую он потерял во время одного из первых набегов Цепей. Она не смогла полностью уйти и привязалась к его тени. Жутковато, но поучительно – вот что бывает, если не слушать предупреждений Мастера о Тенях».
Алиса почувствовала легкий холодок по спине. «Цепи Забвения» снова. Казалось, это словосочетание витало в самом воздухе Академии.
«А что они… Цепи… делают?» – спросила она.
Лирин взгляд помрачнел. «Охотятся. Стирают память. Ищут источники. Вне Завесы они действуют скрытно – под видом чиновников, бизнесменов, даже психологов. Используют «Сераум» – гадость, которая делает людей апатичными, убивает любопытство, тушит искру магии в тех, у кого она еще теплится. А здесь…» – она оглянулась, – «…здесь пытаются проникнуть. Найти слабое место. Найти Сердце. Чтобы погасить его навсегда».
«Сердце? То самое, что питает Академию?»
«Да. Артефакт невероятной силы, спрятанный где-то в самых глубинах «Чернильного Сердца». Его защищают Хранители, как Мастер Торн. Без него…» – Лира махнула рукой, – «…все это – Дом Плюща, библиотеки, светящиеся символы – просто пыль. Иллюзия. Магия умрет здесь навсегда». Она встала. «Пойдем. Опоздать к Вейлу – смерти подобно. И они обе быстро отправились в Аудиторию.
4 глава.
Аудитория Мастера Вейла находилась не в светлых коридорах, а в более старой, мрачноватой части Академии. Стены здесь были из темного, почти черного камня, без светящегося плюща. Воздух был прохладным и пахло пылью, пергаментом и… сталью. Дверь в аудиторию была массивной, дубовой, с вырезанным символом – глазом внутри треугольника.
Внутри было полутемно. Свет исходил лишь от нескольких старых фонарей с настоящим пламенем, закрепленных на стенах, и от большого магического кристалла на кафедре, проецирующего на стену карту мира. Карта была необычной: континенты очерчены, но внутри них змеились и пульсировали светящиеся линии – Лей-линии, как объяснила шепотом Лира, – пути земной магии. Некоторые линии были яркими, другие – тусклыми, почти угасшими. Над некоторыми городами висели темные, клубящиеся пятна – «Завеса Лжи», как назвал их Вейл.
Сам Мастер Вейл сидел за кафедрой, погруженный в чтение огромного фолианта. Он действительно выглядел древним. Кожа – как пергамент, испещренный глубокими морщинами. Длинные седые волосы и такая же борода. Очки с толстыми линзами сползали на кончик носа. На нем была поношенная мантия когда-то темно-синего, а теперь выцветшего до серого цвета, украшенная вышитыми серебряными звездами, многие из которых потускнели или обтрепались. Но когда он поднял голову, Алиса встретилась с взглядом острым, пронзительным, полным невероятной энергии и знания. Эти глаза видели века.
«А-а, новое пополнение», – его голос был сухим, скрипучим, но громким и четким. Он уставился на Алису. «Керн. Марта Керн. Сильная была ведьма. Упрямая. Надеюсь, ты унаследовала только силу, девочка, а не упрямство». Он не ждал ответа, махнул рукой. «Садись. Не загораживай свет. И не трогай теней на стене. Они сегодня нервные».