Она долго еще плакала после того, как изорвала все фотографии, и остановилась только тогда, когда пустую и гулкую голову заломило от боли. Проглатывая сухие всхлипы, Анна медленно поднялась, стряхнула со злостью с коленей прилипшие к ним кусочки прошлой жизни, и побрела в ванную.
Она долго мылила руки, глядя без мыслей на опухшее и покрасневшее лицо в зеркале, и тут мыло, словно в поисках спасения, выскочило из ее жестоких рук и скользнуло под ванну. Не смывая мыльной пены, Анна присела и увидела, что кусок мыла остановил свое скольжение на тонкой школьной тетради, покрытой пылью и паутиной. Озадаченная, она потрясла тетрадь – с нее проворно сбежал белесый паук – и раскрыла ее на первой странице.
«6 августа. К. сказала, что ей помогает писать каждый день свои мысли и проблемы, и я тоже решила попробовать. А вдруг, правда, помогает?» – прочитала Анна первые строки, написанные похожим на кардиограмму почерком. «Хотя я уже так запуталась, что не верю, ни во что. Может, мне уже пора к психиатру? Или сразу на тот свет? Только Ленька и останавливает пока. Пока…».
Анна, не вчитываясь, пролистала дневник, заканчивавшийся примерно на середине тетради, и положила его на пол, не уверенная, что готова принять сейчас дозу еще и чужих страданий. Она подтолкнула его ногой на то же место, где он лежал, вымыла руки и вернулась в комнату заканчивать сортировку вещей.
Миша оторвался от словаря, заложив нужную страницу пальцем, и посмотрел на дисплей телефона, поползшего по столу от вибрации. Номер был ему незнаком, и он неуверенно замер над аппаратом. Наконец, решился, ответил на звонок строгим: «Михаил-слушаю».
Мужской голос поинтересовался с британским акцентом, говорит ли Миша по-английски, и, услышав положительный ответ, продолжил: «Меня зовут Эдвард. Я получил информацию, что вы нашли что-то, что, возможно, принадлежит мне, как вы написали в письме моей компании».
– Эдвард Гаундер? – уточнил Миша.
– Да. Я потерял бумажник первого января. Вы его имели в виду?
– Да, бумажник.
– Я потрясен вашей честностью, Михаил.
Миша улыбнулся довольной улыбкой и предложил: «Давайте где-нибудь встретимся».
– О, назначайте любое время и место! Я хочу угостить вас в благодарность за вашу честность.
Условившись встретиться через два часа в баре на Маяковской, Миша положил телефон на стол и потянулся было к холодильнику, но аппарат опять требовательно зажужжал виброзвонком. На этот раз на дисплее появилось имя звонящего, и Миша ответил на звонок сразу:
– Машка! Привет! Ты занята сейчас?
– Да нет… Хотела вот как раз предложить тебе поужинать вместе.
– Отлично! Давай увидимся в… – Миша глянул на часы на компьютере, – в половину восьмого перед «Пикассо» на Маяковке?
– А почему не внутри?
– Так надо. Я тебе все расскажу, мне нужна твоя помощь.
Скоро Миша притопывал от нетерпения и морозца перед баром, то и дело поглядывая на часы и по сторонам. Когда он уже достал мобильный, чтобы позвонить Маше, у обочины затормозила машина, и из нее появилась она: «in propria persona», _ – пронеслась в голове Миши фраза из университетского курса. Поправив на плече сумку, Маша послала водителю воздушный поцелуй и подошла игривой походкой к Мише.
– Машка, блин, ты хоть когда-нибудь куда-нибудь приходила вовремя? – Миша приблизил свою щеку к щеке Маше и, так и не коснувшись ее, откинул голову. – Ты что, напилась?
– Я выпила всего две маргариты!
– Да! Пол-литровых, судя по запаху, – укорил он ее. – Ладно, слушай, зачем ты мне нужна.
Миша торопливо и сбивчиво рассказал о находке бумажника в кафе и позже его владельца через интернет и перешел к объяснению роли Маши:
– В общем, если он окажется каким-нибудь уродом, то ты подойдешь и заберешь меня. Придумай причину какую-нибудь достаточно уважительную… А если все нормально, то я сам разберусь.
– А он тебе себя описал?
– Ну, по описанию-то все в порядке. Но ты ж понимаешь… Помнишь, мне один описал себя Кеану Ривзом, а сам оказался полутораметровым украинским гастарбайтером?
– Господи, как у тебя все сложно, – помотала головой Маша. – Ну, если урод, так поужинай бесплатно и свали, зачем из мухи слона делать?
– А если он голубой старый урод, который начнет делать мне предложения? – возразил Миша.
Маша завела глаза: «Ты что, семнадцатилетняя девственница? И с чего ты вообще взял, что он голубой?».
– А зачем он меня на ужин пригласил? Машка, ну что тебе сложно, что ли? В общем, я тебе позвоню из туалета, если что. Сиди у бара. – Миша уже повернулся идти, но ступил назад, прищелкнул пальцами. – Слушай, я еще про Андрея у тебя хотел спросить. Ты его хорошо знаешь?