Маша приподняла бровь: «Андрея?».
– Ну, ты на дачу с ним приезжала перед Новым годом!
– А, да, помню. Нет, я его практически не знаю. – Маша собрала губы в бутон и выдохнула совершенно по-французски. – Пф-ф. По проектам пересекались пару раз, и все. А в тот день я просто была в его офисе и предложила ему подвезти нас на дачу. Он и согласился. Он тебе понравился, что ли?
Миша глянул на часы: «Э-э, да нет. Просто я через него офис хочу для нас сделать, вот и интересуюсь. Все я пошел».
– А какую причину придумать-то? – долетел в его спину звонкий голос Маши, едва он потянул на себя стеклянную дверь.
– Ну, не знаю, – бросил Миша, полуобернувшись. – Что-нибудь, чтоб он подумал, что ты моя подружка, например.
Спустившись на пару ступенек в неярко освещенный бар, Миша остановился на входе и оглядел столики. Никого попадавшего под описание, данное себе владельцем бумажника, он не увидел и уже решил было обратиться с вопросом к хостесс, как заметил за столом рядом с буфетом для столовых приборов приветственно поднятую руку. Не веря своим глазам, Миша неохотно спустился еще на одну ступеньку и медленно пошел навстречу руке. Рука принадлежала индусу. Он был одет в хорошо пошитый костюм и хорошо пострижен, но он был весьма синекожим индусом. И с красными прожилками на темных белках глаз.
– Эдвард? – спросил Миша, все еще надеясь, что индус обознался.
– Да. Эдвард Гаундер, – мужчина встал, показав свой невысокий рост, и протянул Мише руку. – Рад познакомиться.
– Рад познакомиться, – с искусственной улыбкой ответил Миша и опустился на стул.
Ему тут же подумалось, как это, должно быть ужасно – иметь внешность, которая сразу выдает происхождение, или интересы, или убеждения. Такой человек обречен получить ярлык еще до того, как произнесет первое слово. Он устыдился своих мыслей, и еще раз улыбнулся индусу, в этот раз более естественно.
После обмена дежурными репликами и обсуждения достоинств поисковых машин, которые позволяют сегодня найти даже далекого от технологий человека, Миша достал из кармана бумажник и протянул его индусу:
– Надеюсь, это ваш. Будьте осторожней!
– Да-да, конечно. Я так вам признателен, – счастливо заулыбался индус и оглядел бумажник. Сунул его в карман, не проверяя содержимого. – Это так удивительно!
Миша покивал, соглашаясь с последним предложением, и встал.
– Извините, мне надо отлучиться на пару минут…
– Да-да, я закажу вам…
– Минеральной воды.
Едва войдя в туалет, Миша торопливо набрал номер Маши: «Машка! Подходи! Я сижу справа у стены. Видела?».
– Что? Он оказался уродом? – беспечно рассмеялась Маша.
– Хуже! Он оказался индусом! Представляешь?
Тут дверь туалет открылась, и Миша испуганно отключил телефон.
На обратном пути к столику, за которым индус внимательно изучал меню, Миша увидел у бара Машу – она плавно покачивала бокалом с маргаритой, рассказывая что-то с мечтательной улыбкой сидящему рядом с ней ухоженному мужчине. Миша досадливо мотнул головой, сел напротив своего нового знакомого и принужденно растянул губы:
– А наши напитки еще не принесли?
– Думаю, уже несут. Вы здесь бывали раньше? Можете ли посоветовать какое-нибудь блюдо?
– А-а-а, здесь, кажется, неплохо готовят мясо. А вы в Москве на отдыхе?
– Нет, я по делам. Мы открываем здесь клинику, и я приехал контролировать. А на отдыхе я бывал здесь раньше.
– Вы говорите по-русски? – рассеяно спросил Миша, пытаясь силой своего взгляда заставить Машу повернуться в его сторону.
– Да. Но только чуть-чуть говорю, – с сильным акцентом и гордостью в голосе произнес индус.
Тут появилась со стаканами официантка и, поставив их на стол, поинтересовалась, готовы ли они сделать заказ.
Миша нерешительно затеребил меню, а индус показал пальцем с несколько более длинным ногтем, чем допускал Миша, на строчку из раздела мясных блюд.
– Я еще посмотрю, – торопливо бросил официантке Миша и поймал, наконец, взгляд Маши.
Она поднесла ладонь ко рту, вспомнив, видимо, зачем пришла сюда, и спрыгнула с барного стула.
Миша заерзал, предчувствуя по еще более игривой, чем двадцать минут назад, походке Маши чудовищную неловкость, и растянул губы до боли в щеках. Улыбка же индуса начала вянуть.
Покачиваясь на каблуках, Маша – по-прежнему с бокалом в руке – приблизилась к столу и без предисловий объявила: «Миша! Я беременна. Пойдем!».