Захватив пару бокалов, Анна вошла следом за Мартой в комнату и кивком предложила ей устраиваться на диване. Сама она села на стул, стоявший перед узким столом с компьютером и планшетом, и принялась искать на нем штопор. Попутно она пошевелила мышкой и включила музыку, и та громыхнула так оглушительно, что Марта вздрогнула.
– Ой, прости, – сказала Анна, делая тише. – Я тут танцевала…
– Как это прекрасно. – Марта огляделась – А у тебя достаточно уютно, между прочим. Я уж по твоим описаниям подумала, что тут халупа какая-то.
– Да нет, тут нормально, но если бы это была моя квартира, я бы из нее такую красавицу сделала…
Марта помешкала и повернулась к Анне:
– А у меня как раз появилась такая возможность. Я покупаю квартиру в Отрадном.
Она торжествующе улыбнулась.
– Ух ты, Марта! Какая ты молодец!
– И еще мы открываем со Степаном клинику пластической хирургии.
– Какая у тебя плодоносная весна, – произнесла Анна, удивленная таким количеством хороших новостей.
– Да, но как я к ней долго шла!
Анна подняла бокал: «Молодец, Марта. Надеюсь, ты пойдешь еще дальше».
– Спасибо, – Марта отсалютовала ей своим бокалом.
– Слушай, а ты сколько лет уже со Степаном?
– Шесть. Долго, да?
– Вечность. У меня такого, наверное, никогда не будет. Видишь, то я бросаю, то меня бросают. А теперь я, вообще, отношений как огня боюсь.
Марта задумчиво прищурилась и пригладила ворс на диванной подушке.
– Знаешь, мне кажется, отношения помогает сохранить мысль, что ты в любой момент можешь оставить этого человека. Тогда ты делаешь то, что считаешь нужным, без оглядки и без страха, тогда преуспеваешь. И такая сила, уверенность всегда придает отношениям перчинку.
– Звучит как-то хладнокровно и расчетливо.
– Может. Но, видишь, в нашем случае это работает.
Анна встала и подлила Марте вина.
– Интересно, а Мишке такой совет поможет? Он все жалуется, что у него отношения никогда не складываются.
– А что у него сейчас происходит? – полюбопытствовала Марта, промокая губы салфеткой.
– Доктор, мы его теряем. – Анна развела руками. – У него, кажется, не совсем ответная любовь. Во всяком случае, он именно так объясняет свою квелость. Я когда с ним встречалась пару недель назад, он как в воду опущенный был. Молчит, не язвит. Не очень на него похоже.
– А с кем он теперь?
– Не знаю. Андрей какой-то. Я пару раз его видела. Красивый, конечно, мужчина, но Мишка так страдает, как будто они пять детей вместе нажили.
– На самом деле, это хорошо, что Мишка еще не разучился страдать, – задумчиво протянула Марта.
– Разве этому можно разучиться?
– Еще как. – Марта подобралась. – Ладно, давай обсудим мое предложение. Сможешь ты нарисовать для нашей клиники визитки, логотип, буклеты? Фирменный стиль, в общем? И сколько это будет стоить?
Анна поставила бокал на край стола и медленно подошла к окну.
– Март, я не знаю. Я никогда этого не делала раньше. Идея, может, и придет в голову, но технически я могу не потянуть. Может, вам лучше обратиться к специалисту?
– А ты специалистом стать не хочешь?
– Хочу. Но ответственность… Знаешь, давай так. Я попробую. Но деньги возьму, только если вам понравится то, что я сделаю. И мне понадобятся сразу все тексты, названия, данные.
– Степан отправит тебе сегодня вечером.
– Хорошо, – Анна вернулась к бокалу. – А тебе не страшно, Март? Вдруг не пойдет? А кредит выплачивать надо…
– Страшновато. Но пойдет или нет, можно сказать, только попробовав.
– Тоже верно. – Анна улыбнулась. – А я записалась на кулинарные курсы.
Марта удивилась: «А почему кулинарные?».
– Ну, во-первых, там можно поесть. Шучу, это, конечно, не главное. Я просто всегда хотела научиться профессионально готовить мясо. Ну и вообще, я вдруг подумала, что мне надо овладеть новыми ремеслами. Английского языка и умения рисовать мало.
Марта внимательно посмотрела на нее: «Или тебе одиноко?».
Анну покоробила прямолинейность, с которой Марта озвучила ее состояние. Всего несколько часов назад она, просыпаясь, пыталась выловить в возне мыслей что-нибудь радостное, что помогло бы ей пружиной соскочить с дивана и начать день с улыбкой предвкушения, но с горечью поняла, что все занятия, которые она планировала, мечтая об одиночестве, уже потеряли для нее свою привлекательность. Чувствуя на лице разогревающееся весеннее солнце, она думала о том, что одиночество кажется сладким только тогда, когда оно недоступно, так же, впрочем, как и многие другие чувства, вещи и люди. Мысли о возможности уединиться доставляли ей куда больше удовольствия, чем само уединение в чистом виде.