– 21 грамм. Я рецензии глянула, вроде хороший фильм.
Миша быстро втянулся в достаточно запутанную поначалу историю, разворачивавшуюся на белом полотне, и сопереживал ее героям, забыв, что перед ним актеры, но все же в нем не переставала биться нитевидным пульсом мысль – а что же со мной?
И когда на экране Кристина, бледная и усталая от горя, забилась в истерике, узнав, что сердце ее мертвого мужа живет теперь в другом человеке, Миша судорожно вздохнул, сцепляя пальцы, но удержать своего бесслезного всхлипа не смог. В следующую же секунду он почувствовал ладонь Анны, сжавшую его колено. Он не ответил ей, ни словом, ни жестом.
«Наверное, именно этот напряжение искусствоведы и называют катарсисом», – думал он, глядя на экран сквозь слезную пленку в глазах. Он осознал здесь и сейчас, что выбранные им правила жизни не только не дали ему внутренней гармонии – которую он и считал счастьем – но еще и завели в тупик или, в лучшем случае, повели по слишком долгой и изнуряющей дороге.
Когда титры стали блекнуть в разгорающемся все ярче свете зала, Миша расцепил затекшие пальцы, поднялся и медленно двинулся к выходу следом за Анной. Оказавшись на улице, он тронул плечо подруги и остановился, возвращаясь в реальность – в вечернюю, предмайскую Москву. Достал сигареты.
– Хочешь домой? – спросила она его.
– К тебе. Можно? У моей Бьянки овуляция, я больше не могу ее слушать.
– Ну, конечно, можно. Что за вопрос? Только у меня одно одеяло.
– Отдашь его мне. Как гостеприимная хозяйка.
Анна завела глаза: «Как бы мне хотелось дружить со скромной белокурой девушкой».
– Я покрашусь, – Миша подхватил ее под руку и повел к метро. – Но насчет скромности ничего обещать не могу. Знаешь, мне сегодня приснилось, что у меня гепатит.
– А он разве передается половым путем?
– Почему сразу половым? – Миша возмущенно ткнул Анну в бок.
Анна набрала в рот воздуха, но осеклась. Да, ей казалось, что Миша неразборчив в связях, но критиковать его вслух она не решилась.
– А как у тебя дела с Андреем?
Миша замедлил шаг.
– Мне кажется, что он подходит мне лучше всех, что у меня были.
– А ты ему?
Он посмотрел на нее по-собачьи просительными глазами: «Б…ь, и зачем я только влюбился в него?».
Она отвернулась, крайне смущенная его слабостью.
Анна проснулась в темноте, озябшая, и потянула к себе одеяло, чтобы прикрыть бок. Миша в ответ крутнулся, не желая расставаться с комфортным теплом, и намотал его на себя еще больше. Тогда она встала с тихим вздохом, натянула брюки и вышла на кухню, захватив с собой блокнот. Там она устроилась на подоконнике и, ожидая, пока нагреется чайник, принялась набрасывать на листке, заливаемом светом почти полной луны, край обрыва с фигуркой человека на нем. У фигурки не было лица, не было даже и пола, но Анну не покидало ощущение, что ей знаком этот кто-то. Она легонько постучала угольным карандашом по губам, задумавшись на секунду, и добавила в рисунок широкую дорогу, упиравшуюся в обрыв.
17.
Миша толкнул мяч в пол и остановил его отскок другой рукой, не отрывая взгляда от раскрасневшегося, с дорожками пота на висках, лица Андрея. Он покачивался перед ним, широко расставив руки, и противостоял ему, как бойцовый кобель, разоренный схваткой. За его спиной игроки Мишиной команды просили паса, но Миша едва замечал и слышал их за обжигающим напором глаз Андрея. Вильнув плечом, Миша дернулся в обход, но тут же услышал свисток.
– Пробежка!
– Не было!
– Пробежка!
– Мишок, ты когда будешь пасовать, блин!
В любительский баскетбол Миша играл уже почти год, скидываясь в некоторые субботы на аренду зала вместе с такими же любителями. Состав команд не был постоянным, потому что для большинства игроков матчи были лишь развлечением, даже не спортом, и новички приходили и уходили чуть ли не каждую субботу. Миша, получив как-то от одного из партнеров по игре письмо с просьбой найти еще людей для команды, предложил Андрею присоединиться к состязаниям. Тот, к удивлению Миши, принял предложение с энергичным интересом. Это была уже вторая их суббота на площадке, но в этот раз они решили играть за разные команды.
Мяч вернулся в игру, и зал опять наполнился скрипами, вскриками и тяжелым дыханием. Высоко вспрыгнув у корзины, Миша потянулся к летящему на него мячу, но Андрей подскочил рядом и перебил полет мяча жестко выставленными пальцами. В следующую же секунду он натужно ухнул и зажал руки между колен.