– Черт, как же это больно, оказывается!
Миша моментально отвлекся от игры.
– Ладно-ладно, в лицо еще больнее, – потрепал он Андрея по плечу. – Ты ладони раскрывай, зачем ты пальцы, как вилы, выставляешь?
Андрей потряс руками и, не удостоив его и взглядом, побежал к центру площадки. Мишу обжог азарт и жажда сопротивления. Игра подходила к концу, и команда Андрея лидировала с большим отрывом, но для Миши командное состязание уже давно сменилось личным соревнованием. Он знал, что играет лучше Андрея, но ему хотелось, чтобы это признал и его оппонент по игре.
Финальный свисток застал их на разных концах площадки. Услышав его, Андрей нашел взглядом Мишу и с улыбкой превосходства выставил пальцы в знаке победы. Миша лишь качнул головой, разочарованный и своей командой, и Андреем. Он пожал на прощание руки товарищам по игре, дружно решившим сыграть сейчас же матч-реванш, и устало двинулся к раздевалкам. Андрей нагнал его в коридоре и положил тяжелую, горячую руку на его плечо.
– Как мы вас, а?
– Да. Ты играешь все лучше и лучше, – он толкнул дверь раздевалки и сразу стал стягивать с себя потную майку. – Я в душ.
Андрей распахнул свой шкафчик и утер лицо полотенцем: «Я сейчас подтянусь».
Скоро они стояли под струями воды в открытых душевых кабинках у противоположных стен и сосредоточенно мылились, не глядя друг на друга. Растирая усталые плечи, Миша пытался проглотить свое недовольство, или хотя бы убрать его с лица.
Андрей вышел из душа первым и, когда Миша вернулся, вытираясь, в раздевалку, он уже застегивал джинсы.
– Давай на майские слетаем в Одессу? – предложил Миша, доставая одежду из шкафчика.
– В Одессу? Почему туда?
– Мои знакомые там были недавно, говорят, весело. И…
Миша замялся, подумал, сказать ли, что третье мая – это его день рождения?
– Нет, я не смогу. Извини, дела.
– Скажи, Андрей, я у тебя не один, да? – выдохнул, наконец, Миша слова, которые хотел произнести уже давно.
Андрей опустился на скамейку и принялся неторопливо натягивать кроссовки.
– У меня просто есть определенные обязательства, – ответил он, постучав ногами по полу. – Деловые.
– Половые, – едва слышно пробормотал Миша.
– К тебе поедем или ко мне?
– Извини, у меня дела.
Бросив вороватый взгляд на дверь, Андрей подошел к Мише и потянул его к себе за шею.
– Я скоро разберусь со всеми своими заморочками, дай мне время. – Он горячо надавил на Мишину шею пальцами. – Я не хочу посвящать в них тебя, чтобы не создавать тебе проблем. Понимаешь?
– Конечно, я же всю жизнь только этим занимаюсь. Понимаю всех подряд.
Миша вывернулся, хотя даже сейчас ему хотелось чувствовать прикосновение Андрея как можно дольше, и накинул рубашку. Он злился на себя за то, что несмотря на все свои зароки и богатый опыт отношений, в которых доминировал он, привязался к Андрею сильнее планируемого и сильнее, чем Андрей привязался к нему.
– Ладно, – кивнул Андрей и вернулся к своей сумке на скамейке. – Тебя подбросить куда-нибудь?
– Нет, спасибо.
– Ну, я пошел.
– У тебя же голова мокрая. Посуши.
– В машине высохнет. Пока. Созвонимся, – бросил Андрей и вышел, не попрощавшись с Мишей взглядом.
Миша закусил губу и саданул ногой по дверце шкафчика. Та захлопнулась, жалобно скрипнув.
Наташа складывала продукты в пакеты, вполуха прислушиваясь к телефонному разговору Андрея в комнате. Между ними еще сохранялось напряжение, вызванное ссорой в субботний вечер, когда Андрей взорвался желчью, вернувшись из фитнесс-клуба.
Как чаще всего и бывало у них теперь, один пустяк – шоколад, который она позволила сыну съесть перед ужином, зацепился за другой – ее косметика на стиральной машинке, и Андрей принялся отчитывать ее, даже не пытаясь сдерживаться. Закончилась ссора его шумным уходом после того, как она попросила его переночевать в таком состоянии в каком-нибудь другом месте.
Когда за ним захлопнулась дверь, Наташа, не зная, что еще предпринять, набрала телефон Марты, и попросила записать ее на прием. Ей все еще казалось, что изменения в поведении мужа были вызваны таинственной Анной, информацию о которой она надеялась все же выведать у Марты. Она понимала, что ее догадки ни на чем не основаны, но бездействовать больше не могла. Марта, однако, сообщила ей, что больше не принимает – ни дома, ни в кабинете, потому что занимается открытием клиники пластической хирургии.
Потом растревоженная Наташа начала было копаться в вещах Андрея, но скоро беспомощно расплакалась, испугав своими слезами сына.