– Откуда мне знать?! – буркнула Ники.
Ники стала энергично рыться в своих вещах, пока Инесса раздумывала, что еще может им понадобиться. Помимо прочего, на всякий случай, она бросила в сумку пластиковую бутылку воды, небольшую бутылочку коньяка, пакетик с какими-то печеньками, зажигалку, фонарик и зарядку от телефона.
– Да, Ники, возьми крем от загара, а то ведь можно обгореть на апрельском солнышке! – сказала она, критически оценивая выбор своей внучки.
Ники надела поверх похожей на тельняшку футболки ярко синий вязанный джемпер с высоким воротником на молнии. С капюшоном у нее была только ярко красная блестящая куртка, которую она, неизвестно почему, не любила.
– Тебе идут яркие цвета, – заметила Инесса. – По-моему, все отлично! Подойди.
Когда Ники подошла ближе, Инесса расстегнула молнию на воротнике джемпера, расправив его воль стойки куртки.
– Вот так намного лучше, – сказала он.
– Супер! – согласилась Ники.
– Ники, у тебя что, нет вещей? – спросила Инесса.
– Да какие вещи? Очки от солнца и крем у меня в кармане, еще я захватила жвачку и пакетик бумажных платочков. Еще что-то еще нужно? – пожала она плечами. – Можно, я свою косметичку и белый тонкий джемпер положу в твою сумку?
– Давай. Я на всякий пожарный взяла таблетки от укачивания. Надеюсь выбросить их в море за ненадобностью, – сказала Инесса, улыбнувшись. – Ну что, готовность номер один? Нам еще нужно успеть позавтракать.
– Но, бабуля! Рано еще ведь. Совсем не хочется, – капризно произнесла Ники.
– Хочется или нет, а хоть что-то проглотить нужно. На яхте мы сможем поесть не раньше полудня, – со знанием дела сказала Инесса. – Так что не капризничай. Пойдем, выпьем кофе и съедим по круассану.
От отеля до порта идти нужно было около получаса. Прогулка прохладным ветреным утром окончательно взбодрила Ники и ее бабушку. Нужно было видеть детский восторг Ники, когда она поднялась на борт прекрасной белой яхты «Жозефина». Эта морская прогулка запомнилась Ники на всю жизнь как одна из самых чудесных вещей, которые с ней приключились. Она перебегала от одного борта яхты к другому, жадно поглощая глазами мелькавшие мимо картинки. Ники старалась навсегда запечатлеть их в своей памяти, а вот фотографировать она не любила. Потом всегда становится невыносимо грустно, глядя на мертвый отпечаток захваченного камерой момента жизни. Грустно говорить в прошедшем времени о счастливых мгновениях своей жизни. Их нужно запоминать, а не перелистывать в пыльных фотоальбомах, считала Ники, а о безрадостных событиях и вовсе не нужно себе напоминать.
У нее дух захватывало от красочных пейзажей за бортом яхты. Ники так увлеклась, что даже не хотела отрываться на то, чтобы перекусить. Инесса не могла отвлечь внучку от созерцания открывшейся ей бесконечности морской вселенной. Это для Ники были настолько яркие, ни с чем не сравнимые ощущения, что она в них полностью растворилась, не чувствуя ни усталости, ни жажды, ни голода. Инесса с удивлением смотрела на свою внучку, пытаясь понять, что же скрывается на самом деле за хорошенькой мордашкой с небесного цвета глазками. Какая она, ее маленькая Ники? Затравленный деспотизмом отца отчаявшийся ребенок или испорченная, развращенная девчонка со сломанными тормозами, не имеющая никаких моральных принципов и ценностей? Сейчас Ники с таким одухотворенным лицом всматривалась в морскую даль, неизвестно что надеясь там разглядеть, что оба предположения казались совершенно нелепыми.
Озадаченная Инесса оставила Ники в покое и растянулась в одном из расставленных на верхней палубе шезлонгов. Просидев так под солнышком минут пятнадцать, она сама не заметила, как задремала. Ники не услышала, как к ней сзади подошел темнокожий паренек лет семнадцати. Он что-то сказал по-английски, но с очень странным произношением.
– Американец, – подумала Ники.
Оглянувшись, она встретилась взглядом с губастеньким чернокожим мальчиком, который с нескрываемым интересом нахально ее разглядывал с ног до головы. От его откровенного взгляда Ники почувствовала проскользнувшую по всему телу горячую волну.
– Привет! – сказал она по-английски. – Ты кто?
– Привет! Я Джон Браун. А тебя как зовут? – спросил он, ближе придвинувшись к Ники.
– Меня зовут Ники. Я из России, а ты, похож на американца, – сказала она, звонко рассмеявшись.
Джон кивнул. Он рискнул взять ее за руку. В ответ Ники сплела свои пальцы с его, от чего мальчик часто задышал, а его большие ноздри на широком носе стали смешно раздуваться. Ники прижалась к нему, пытаясь уловить его запах. От Джона вкусно пахло фруктовой жвачкой. Ники первой скользнула губами по его губам, ткнув его по зубам бессовестным язычком. Джон широко улыбнулся, показав крупные зубы безупречной белизны. Он крепко обнял Ники за талию и шепнул ей: