– Хватит с тебя! А сейчас одевайся и выметайся из моей квартиры. Слышишь, навсегда уходи. Я тебя убью, клянусь, если еще хоть раз покажешься мне на глаза. Пошла вон! Во-о-о-н, я сказал!
Пошатываясь, как пьяный, Георгий побрел к себе в кабинет. Он не лег, а скорее, упал на диван и тут же потерял сознание. До спасительной таблетки он не успел дотянуться. Георгий так и пролежал без чувств, пока, спустя десять часов, не приехала Елена. Она, естественно, вызвала врача. Георгия увезли в реанимацию. Прогнозы врачей были крайне неутешительны. Если бы медпомощь была оказана раньше, можно было бы говорить о твердых шансах на спасение, но сейчас никто точно не смог бы сказать, чего ожидать.
Ники, как только смогла оторвать от кровати свое несчастное избитое тело, не глядя, побросала в дорожную сумку свои вещи, корчась от боли, оделась в первое, что попалось под руку, вызвала такси и уехала в пустующую квартиру бабушки. За окном уже смеркалось. Она весь день ныла, лежа на кровати, а ее отец все это время, как труп, неподвижно лежал на диване в своем кабинете.
Уходя, Ники остановилась на пороге и с ненавистью прошептала:
– Чтоб ты подох, старый садист. Придурок недодохший…
– Никочка, у вас все нормально? – спросила соседка по лестничной площадке. – От вас такие страшные крики утром доносились…
– Отвали, старая сука! – крикнула Ники пожилой соседке и, не дождавшись лифта, спустилась по лестнице пешком.
Ники села в такси и поклялась себе никогда больше не возвращаться в эту проклятую квартиру, но, нужно было еще забрать свои остальные вещи и сокровища из тайника в кабинете отца.
Потерявшая дар речи от хамства Ники соседка, Наталья Борисовна, попыталась позвонить в их квартиру, но никто к двери не подходил.
– Кто бы подумал! А еще профессорская дочка, – покачав головой, сказала она.
У нее были номера мобильников Георгия Львовича и Елены Дмитриевны. Если Георгий Львович по понятным причина не мог подойти к телефону, то Елена Дмитриевна ситуацию оценила сразу же. Она, бросив все дела, помчалась в аэропорт и первым же рейсом прилетела в Москву.
Георгий был в больнице, а Елена поехала к Ники в квартиру ее бабушки. Елена была женщиной умной и прекрасно понимала, что Ники попросту больше некуда идти.
Ники открыла дверь совершенно пьяная. Она даже не удивилась, увидев Елену. Только с порога прокричала:
– Даже не просите! Я с вами больше жить не буду! Я не вернусь, ясно?
Ее повело и она упала прямо на пол в прихожей. Елена помогла Ники встать и довела ее до дивана.
– Ники, я не собираюсь тебя звать назад. Наоборот, это наихудшая идея из всех возможных, – сказала она, поудобнее устраивая Ники на диване и подкладывая ей под голову подушку.
– Идея чего? – не поняла совершенно одуревшая от алкоголя Ники.
– Расскажи мне все. Все с самого начала. Я должна знать, почему ты так ненавидишь отца, откуда в тебе столько боли и ярости? – сказала Елена, нежно поглаживая голову Ники.
С Ники никто никогда так не говорил. Мягкий успокаивающий голос Елены Дмитриевны был для ее нервов как бальзам. Она, сама не понимая почему, стала рассказывать Елене о своем детстве, о взаимоотношениях с отцом и матерью. Она говорила и сама не замечала, что слезы потоками льются из ее глаз.
– Бедная девочка, – шептала Елена, продолжая ее, как кошку, гладить по голове.
– Он меня из дома выгнал, а еще избил, – обиженно пожаловалась на отца Ники.
– Боже! Какой ужас! Ну, это он зря! – воскликнула Елена.
– Вот вы же не стали избивать Надю за то, что она залетела? – сквозь слезы просила Ники. – Меня бы за такое папа убил! Можете не сомневаться.
– Отец слишком строг с тобой, я всегда ему говорила, – вздохнув, сказала Елена.
– Ага! Повезло вашей Надьке! – обиженно всхлипнула Ники.
– А что этот парень, Кира? Ты его хоть любишь? – спросила Елена.
– Не знаю. Может, люблю, а может, и не люблю, – пьяным смехом рассмеялась Ники.