— Ну, так он с восемнадцати лет за рулем. За столько-то лет как без аварий?
Так. Михаил Юрьевич явно не хочет об этом говорить. И Таин намек не уловил. Или намек слишком тонкий? И надо спросить прямо.
— А вот та авария, что была пять лет назад… Паша в ней сильно пострадал?
Вот теперь Таисия завладела вниманием Михаила Юрьевича целиком. Он смотрел на нее сквозь дым, и лицо его искажалось. Казалось каким-то… совсем незнакомым. Чужим. Он медленно положил дымящуюся сигару в малахитовую пепельницу.
— Значит, наплел уже кто-то… — и говорил он тоже медленно. Буквально цедил слова. Словно через соломинку коктейль.
— Что наплел? — спросила Тая осторожно.
— Ну, вот ты мне и расскажи — что? — теперь голос будущего свекра прозвучал резко. — Кто и что тебе сказал? — потом выдохнул и добавил мягче. — Ну, давай, Таисья, не молчи. Есть какие-то вопросы — задавай.
А ей вдруг расхотелось спрашивать. Потому что… Она не могла понять, почему.
— Ну, что ты молчишь, Тася? Спрашивай.
— Расскажите мне… — слова снова пришлось искать. И снова с усилием проталкивать сквозь горло. — Расскажите, что тогда случилось?
— Что случилось, что случилось… — Михаил Юрьевич встал и начал ходить из угла в угол просторного кабинета. — Зима, метель. Все условия для замеса на трассе. Пашка отделался ушибами. Правда, синяки были — будь здоров.
А у Артамонова — два гроба.
— А кто… кто был виноват в той аварии?
Михаил Юрьевич остановился у стола, бросил на Таю короткий косой взгляд.
— Ну, а тебе что добрые люди наплели?
Добрые люди… Таисия вспомнила мрачный взгляд серых глаз из-под темных ресниц. Добрый ли человек Артамонов? А та медсестра, которая рассказала об аварии?
— Я читала материалы суда.
Халяев хмыкнул.
— Видимо, не только их, да, Тая?
— Михаил Юрьевич…
— Послушай меня, Таисия. И послушай внимательно. Ты славная умная девочка, ты должна понять. Тех, кто умер, уже не вернуть. Не вернуть, понимаешь? И уже ничего не исправить, — замолчал, словно подбирая слова. Побарабанил пальцами по столешнице. — А Артамонову я денег предлагал.
И Михаил Юрьевич тоже… Тая вспомнила, как сама пыталась сделать то же самое, и ей стало дурно. Все еще хуже, чем она думала…
— Он отказался? — словно со стороны услышала Таисия свой голос.
— Отказался. Сам виноват. Так что, Тая, тема закрыта. Или у тебя еще есть вопросы?
Таисия медленно покачала головой. Какой смысл спрашивать главное: «Виновен ли Павел в той аварии?». Ответ очевиден.
— Ну, вот и умница. Пошли чай пить. Или, знаешь, что? Давай-ка вина все же выпьем. Или по коньячку, может, а, Тась?
Таисия снова медленно покачала головой.
— Спасибо, но мне надо сегодня вернуться домой.
Михаил Юрьевич после паузы кивнул.
— Ну, как скажешь. Тогда пошли чай пить. С этими, будь они неладны, азиатскими сладостями.
* * *
Пробки рассосались. Таисия ехали по почти пустой, свободной трассе. А мыслям была там. В кабинете, полном сигарного дыма. В этом разговоре с Михаилом Юрьевичем. И в прошлом.
Ничего не было сказано прямо. Но это глупо и наивно ожидать — что Михаил Юрьевич скажет прямо: «Да, мой сын спровоцировал аварию, в которой погибли женщина и ребенок. Да, я сделал все, чтобы он ушел от ответственности». Но, по сути, он это признал.
Никого не вернуть. Ничего не исправить. И денег я предложил.
Все так просто. Все так… Так отвратительно. До дрожи отвратительно. Буднично отвратительно.
Тая даже на секунду зажмурилась от этого тошнотворного ощущения. А потом резко открыла глаза. Чего это она? Кто же закрывает глаза за рулем? Даже если трасса пустая, и машина надежная.
Но, может быть, Таисия что-то не так поняла?
А что тут можно неправильно понять? Что?!
Михаил Юрьевич прямым текстом сказал, что он предлагал Артамонову деньги. За что? Если бы Павел не был виновен в той аварии, то зачем предлагать деньги? Да и вообще… Таисия вдруг осознала, что за все время общения научилась понимать Михаила Юрьевича. В силу своего статуса он о многом не говорил прямо. Но она понимала. Все понимала.
Больше, чем хотела.
Таисия изо всех сил сжала руль. Дорога перед ней была сухая и пустая. Серая лента асфальта. Но, если закрыть глаза, то можно представить другое. Белую заметенную трассу, громаду автобуса впереди. И вдруг сзади вылетает большой черный джип, толкает тебя, машину разворачивает, тащит — вперед, а потом вбок. Прямо под колеса огромного междугороднего автобуса. Крик ребенка. Скрежет. Темнота.
Тая вздрогнула и тоже вскрикнула. В последний момент выровняла почти коснувшуюся отбойника машину. Таисия реально закрыла глаза?! Или просто настолько прогрузилась в свои мысли… в фантазии… в попытки представить, что же было тогда, в тот день?