— Тая… Ты же меня не бросишь из-за этого? А как же — и в богатстве, и в бедности, и в болезни, и в здравии?
— Ты еще Библию процитируй.
— Не владею материалом.
Таисия тоже не владела, поэтому даже если бы процитировал — не поняла бы. Она вообще уже ничего не понимала. То, что для нее было бесспорным, для человека напротив было чем-то… чем-то совсем малозначимым.
— Ты хотя бы раскаиваешься?
Она сказала и тут же поморщилась. Хотя бы… Какая нелепая формулировка. Словно речь идет о ребенке и о разбитой вазе.
Паша тоже хмыкнул — будто даже презрительно.
— Тая, ты как с Луны свалилась. Мы не в церкви, и я не на исповеди. Тебя в семью взяли не для того, чтобы ты сейчас выделывалась. Не впадай в пафос, тебе не идет.
Тая замерла.
Тебя в семью взяли… Выделывалась… Откуда эти слова вообще взялись?! Внутри вдруг появился кусок льда.
Руки сами собой пришли в движения, пальцы одной начали крутить и потихоньку стаскивать подаренное Пашей кольцо с другой. Это движение от Павла не укрылось. Он сощурился.
— Тая, не дури, — кольцо уже дошло до второй фаланги. — Тая! Ты бросишь меня, когда я с пробитой башкой лежу в больнице?!
Таисия замерла. Больше всего сейчас она жалела, что не позвонила отцу. Что не прикоснулась к его мудрости и теплоте. Если бы она вчера поговорила с ним, сейчас Тая бы точно знала, что делать.
Зато Таисия точно знает, чего она сделать не может. Не сможет — и все. Не сможет делать вид, что ничего не произошло. Что просто так получилось. Что ничего нельзя изменить.
Кольцо окончательно соскользнуло с пальца.
— Таисия, не смей! А где же женская верность и преданность! Ты вообще меня любишь?!
Тая положила кольцо на тумбочку. Внутри все болело. Болело сильно. Наверное, так себя чувствует человек, у которого заживо что-то гнило — рука, нога. Гнило, адски болело. И вот ему это отрезали. И тоже адски больно. Но зато есть шанс выжить.
Тая отвернулась, не глядя на Павла, встала.
— Если можешь — прости.
Он больше ничего не сказал. Она тоже молча вышла из палаты.
Думать Тая не могла. В горле комком что-то стояло — то ли слезы, то ли не сказанные слова.
Потом почему-то долго стояла у машины. Машина… Машину тоже надо вернуть.
Таисия долго и напряженно думала над тем, как вернуть Халяевым машину — будто это было самым важным. И решила, что она сейчас вернется на работу, поставит автомобиль на закрытую парковку у администрации, а ключ… ключ передаст Нелли Константиновне.
И, наверное, Тае надо менять работу.
И, совершенно точно, надо, необходимо еще раз поговорить с Артамоновым.
Таисия села в машину. Все, поехали. Надо действовать. Думать пока больше невозможно.
* * *
Таисия исполнила свой план. Поставила машину на закрытой парковке. Всерьез задумалась над тем, не загнать ли машину на мойку, перед тем, как отдавать, потом махнула рукой. Не такой уж автомобиль и грязный. Сейчас Тае важнее отдать ключ и документы от машины. Они будто жгли ей — руки, карман, душу.
Непонятно, что поняла и подумала Нелли Константиновна, но уставилась на протянутое — ключ и свидетельство о регистрации — с таким ужасом, что это могло бы показаться комичным. Если бы Тая не утратила временно способность смеяться.
— Тая, девочка… — зашипела Нелли Константиновна конспиративным шепотом. — Ты что делаешь, одумайся…
«Покайся, Иваныч, тебе скидка выйдет» — полезли в голове снова цитаты, и снова не к месту. Люди, которым покаяние обязательно, это самое покаяние отрицают — вот в чем фокус.
— Все хорошо, — абсолютно бездумно, не чувствуя ни губ, ни лица, улыбнулась Таисия. — Просто передайте это Анне Евгеньевне.
Развернулась и пошла работать. Заявление на увольнение она напишет завтра. За сегодня и так слишком много всего произошло.
* * *
Халяевы не появились в ее жизни до конца рабочего дня, хотя Тая ничего не могла с собой поделать — то и дело проверяла телефон. Первоначальный шок от собственного поступка отступил, и пришли мысли про самые простые базовые вещи. Ладно, машину она вернула. А дальше? Что дальше? Должна же быть какая-то реакция от несостоявшихся родственников?
А ее не было. Ни сообщения, ни звонка. Ни-че-го. Таю угнетало это подвешенное состояние, но не проявлять же инициативу самой? Мол, не хотите мне ничего сказать на прощание?
Потом она ехала в переполненном автобусе, и это тоже с непривычки угнетало. Как быстро Таисия привыкла к персональному автомобилю, к повышенному комфорту. Ко всему, что дало ей знакомство с Халяевыми. А ее, оказывается, «взяли в семью». Тая поморщилась от того, что ее кто-то сзади сильно толкнул.