Когда люди увольняются, принято проставляться. Если все происходит нормально, естественным образом. По крайней мере, Тая про подобное слышала. И у них в коллективе такое один раз было — правда, тогда на пенсию человека провожали. Сейчас… сейчас все словно дождаться не могли, когда Тая уйдет. Не то, чтобы коллектив такой уж хороший… Но работа Тае нравилась. И, опять же, деньги вполне нормальные платили. А теперь надо будет искать новое место, а она это не планировала. И вообще… Какая-то нелепая обида сковала горло.
Тая взяла пакет, встала со своего места.
— Ну, я пошла. Счастливо всем оставаться.
Никто ей не ответил. И это почему-то сильно задело, но Тая, не показав вида, взяла пальто и вышла из кабинета.
Ну и ладно. Зато теперь нет проблем, как с Артамоновым пересечься. Времени своему теперь Тая полноправная хозяйка.
* * *
— Я не… — Артем начал и замолчал. «Я не…» — что? Не хочу? Не могу? Не согласен? Не буду?
Ни один из вариантов ему не нравился. Разговор с главным врачом получался сложным. Потому что Артем к нему не подготовился. Потому что у них с Наумом Николаевичем экстренная случилась, и непростая. Потому что наставник опять завел тему про диссертацию, про которую Артем уже и забыть успел, а Наум Николаевич вдруг: «Смотри, как раз по твоей теме случай». И Артем грузанулся, и стал вспоминать, что у него там были за идеи по поводу диссера. А тут звонок: «Зайдите к главному, Артем Александрович».
И главный у них толковый, вот в чем засада. И к его аргументам Артем оказался не готов. Потому что умудрился ляпнуть в лоб: «Почему я?». И услышал в ответ такое… Что он, Артем, оказывается, очень ценный кадр. Что умный, перспективный, энергичный, трудолюбивый, принципиальный, и что хвалили, и что рекомендовали.
Охренеть. В этом внезапном восхвалении Артему не понравилось «принципиальный» и «рекомендовали». Но уточнять не стал. Вздохнул и выдавил из себя все-таки:
— Я не согласен.
Главный зыркнул на него очень недобро. Вздохнул досадливо, потер висок.
— Жаль, очень жаль. Ну что же, тогда пишите отказ.
— Что? — опешил Артем. Он такого ответа не ожидал. Не от госпитализации же он отказывается!
— Берите ручку, бумагу, и пишите, Артем Александрович. Что я, Артамонов А.А., отказываюсь от предложенной мне должности заместителя главного врача по лечебной работе. Дата, подпись.
— Да глупо это как-то, — вырвалось у Артема.
— А отказываться — не глупо? — негромко парировал главный. У него же имя есть, вдруг некстати подумал Артем. Москвин Евгений Геннадьевич. Нормальное имя, и мужик он нормальный. А имя у него не просто нормальное — авторитетное даже. Он этим своим именем для больницы много чего сделал.
Артему стал неловко за свой отказ. Он казался теперь детским, почти инфантильным. Артем покосился на предложенные лист бумаги, на ручку рядом с ним.
— А зачем вам мой отказ? — Артему казалось, что он тянет время. И Артамонов за это сам на себя злился.
— А тебе трудно, что ли? — как-то тоже по-мальчишески огрызнулся Москвин. — Пиши, пиши, АртемСаныч, бумага все стерпит.
Артем еще какое-то время смотрел на белый лист перед ним. И резко отодвинул.
— А давайте, вы меня на испытательный срок возьмете?
— А без него как? Это в трудовом контракте предусмотрено, — главврач, как будто, и не слишком радовался. — Ну, раз передумал, давай завтра с утра приходи — буду тебя в курс дела вводить. А сейчас, извини, некогда.
Потом Артем так и не смог себе объяснить своего решения. Наверное, просто захотелось перемен. Чтобы перестало все вокруг быть серым.
* * *
Он замер на пороге ординаторской. И тут же оглох: кто-то дунул ему прямо в уху пищалкой. Вот как они об этом узнали, как?!
— С днем рождения, Артем Александрович! — выдохнула ему на другое ухо Галя.
Тьфу ты! Он совсем забыл про свой день рождения. Он про них не вспоминал с того… с того самого времени. Нет, с утра еще помнил — потому что мама позвонила, поздравила. А потом день закрутил, завертел, то экстренная, то разговор с главврачом. А тут в ординаторской стол уже накрыт: бутерброды, фрукты, бутылки — и не только с минералкой.
— Народ, вы чего? — Артем растерялся. — Еще день рабочий не кончился. Да и вообще…
— Не нуди, дорогой именинник, — его обнял Наум Николаевич. — Или нужно говорить — уважаемый начмед?
В ординаторской повисла тишина. Все взгляды были устремлены на Артема. А что ему сказать, кроме правды? Он вздохнул.
— Налейте, что ли, начмеду, — и, перекрикивая поднявшийся гвалт. — Соку. Соку мне налейте!
— Да кто такое дело соком отмечает? — Наум Николаевич взял бутылку с коньяком, налил в пластиковый стаканчик на один палец. — Держи, начмед, я твою терапевтическую дозу знаю.