— Кто это? — вышло резко.
— Мельникова. Из отдела ресурсного обеспечения, — как умственно отсталому терпеливо повторила ему секретарша.
— Что ей нужно?
— Говорит, что это касается нового корпуса.
В печенках уже сидит у Артема этот новый корпус!
— Сказать, что вы заняты? — чуть понизив голос, спросила секретарша.
Артем вдруг представил себе эту картину в приемной. К нему там человек пришел. По какому-то явно рабочему вопросу. А секретарша прямо при нем спрашивает в трубку: «Сказать, что вы заняты?». Когда Артем успел стать такой сукой?
— Пусть заходит.
Артем раздраженным движением отодвинул бумаги, лежащие перед ним на столе. Сцепил пальцы в замок. Ну, где там эта Мельникова?
Дверь открылась.
— Это снова вы?!
* * *
Это снова я, Артем Александрович.
Похоже, это теперь дежурная фраза, которой приветствует ее Артамонов.
Тая ничего не ответила на такое не самое приятное приветствие. Она замерла на пороге кабинета и смотрела на его хозяина.
Артамонов как будто изменился. Или все дело в другой одежде и обстановке? Таисия вдруг поняла, что до этого видела его исключительно в темной одежде.
В первую встречу он был в хирургическом костюме темно-серого цвета — просторные штаны, рубашка с треугольным вырезом, шапочка. Во вторую встречу тоже все было темно-серое — куртка, джинсы. Только кроссовки были белые.
Теперь белое было все. Ну, точнее, все, что Тая видела в сидящем за большим столом мужчине — белый халат. И воротник рубашки — тоже светлой.
— Что вам нужно?
Судя по тону, Артамонов совсем не рад ее видеть. Наверное, ее приход для него вообще — большая неожиданность. Это Таисия о нем постоянно думала. А он о ней и думать, скорее всего, забыл.
— Я могу пройти?
Он опустил взгляд на папку в ее руке, помолчал и резко кивнул.
— Проходите. Вы… Вы работаете… здесь?
— Да, — Тая прошла вглубь кабинета и, не дождавшись приглашения, устроилась напротив Артамонова.
— Почему?
— Надо же мне где-то работать.
Они смотрели друг на друга. Прямо, открыто, в лицо. О чем думал Артамонов, Тая, разумеется, не могла знать. А она… А она поймала себя на том, что любуется им. Неуступчиво поджатыми губами, гладкой выбритыми, но все равно чуть заметно темнеющими подбородком и щеками, недобро сощуренным глазами.
Что такое с ней происходит?!
— Ну, что там у вас? — он протянул руку к папке. — Денег нет, предупреждаю сразу.
Таисия почувствовала, что у нее дрогнули губы на эту почти хрестоматийную фразу. А потом замерли. Она смотрела на протянутую руку. У него крупные руки, это она еще в первый раз заметила. Вспомнилось, как подумала о том, что у нейрохирургов руки должны быть маленькие, изящные. У Артамонова не такие. Но ухоженные — аккуратно подстриженные ногти, никаких заусениц или того хуже, грязи под ногтями. Для хирурга это вообще нонсенс, наверное.
И золотой обод обручального кольца на безымянном пальце.
До сих пор? Все эти пять лет?..
— Мельникова! — Тая вздрогнула от резкого голоса. — Как вас… по имени-отчеству…
— Таисия… Можно без отчества, — Тая мысленно вздернула себя за шкирку. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула. — Артем Александрович, мне надо сказать вам кое-что важное.
— Слушаю.
* * *
Мельникова ушла. Артем задумчиво, привычным жестом, покрутил кольцо на пальце. Она на это кольцо смотрела, как будто оно только что из жерла Ородруина.
В том числе, для этого и носил. В первую очередь, в память об Ире. А еще — чтобы не лезли всякие желающие утешить бедного-несчастного вдовца. Хотя некоторых и это не останавливает. Ту же Галку, например. Правда, пока Артем ежедневно оперировал, про кольцо он периодически забывал. Пробовал носить на цепочке шее, но это оказалось неудобным.
Артамонов встал, подошел к окну. Вон он, высится за окном, предмет его недавнего разговора.
Она тут работает, надо же. Артем успел забыть про эту… Которая, оказывается, Мельникова. Которая несостоявшаяся Халяева.
Помнится, Артем хотел узнать у нее, почему она больше не планирует стать Халяевой. Почему Халяев — бывший жених. Потом все это вылетело у него из головы. Не до того, на новой должности и так голова идет кругом, а тут еще Москвин лег на плановое обследование в кардио, и Артем теперь еще и и.о. главного до кучи. По бразильской системе его макнули, не иначе.
И эта Мельникова со своими бредовыми идеями вишенкой на торте.
А если они не бредовые?
Артем повернулся, посмотрел на оставленную ею папку. Вариантов у него два. Либо садиться и все изучать самому, разбираться в этих цифрах, вникать, считать. Либо поверить ей на слово.