— Добрый день, Михаил Юрьевич.
— Ну, здравствуй, Тая.
Повисла пауза. В голосе Халяева не было раздражения, неприязни. Он ничем не показал, что ему неприятен ее звонок. Голос звучал так, будто ничего не произошло. И все по-прежнему. И будет свадьба в августе. И Тая все еще будущая невестка вице-губернатора Михаила Юрьевича Халяева.
И от этого Таисии стало вдруг страшно. Уже не впервые в разговоре с Халяевым, но в этот раз отчетливо и особенно. Зря она ему позвонила, совершенно зря. Он же не скажет ей правды. Никогда. Ни под каким соусом.
— Таисия, я жду.
Сказано спокойно. Лишь чуточку требовательно.
Если она сейчас бросит трубку — будет просто глупо.
— Михаил Юрьевич, я хочу у вас кое о чем спросить.
— Что, все авария та не дает тебе покоя?
Теперь ей послышалась легкая насмешка в голосе Халяева. Смешно вам, Михаил Юрьевич? Там люди погибли, а вам смешно?
— Нет, по поводу аварии мне все ясно. Речь идет о другом.
— Ну, спрашивай.
Тае показалось, что в его тоне мелькнуло легкое раздражение. И оно доставило ей удовольствие.
— Скажите, назначение Артамонова начмедом — ваших рук дело?
Ответил Халяев после паузы.
— Удивила.
Он произнес одно слово. И вообще не ответил на заданный вопрос. Но Тая ответ получила. Она, оказывается, научилась расшифровывать код Халяевских ответов.
— Зачем вы это сделали? — она уже на вдохе заставила себя говорить более спокойным тоном. Хотя внутри все дрожало. Это Халяев. Это точно он сделал! В какую же игру он играет? И зачем?! Зачем они не могут оставить Артема в покое после всего, что уже ему сделали?!
Пауза снова была, и более заметная.
— Предположим, я хотел Артамонова отблагодарить. Ты же сама утверждала, что мы с ним поступили ужасно и несправедливо.
Теперь замолчала Таисия. Она спешно дешифровала Халяевский код. Получалось не очень. Очевидно одно — Артема назначили, потому что так захотел Халяев. Почему он этого захотел — это… Это неважно сейчас. Важно другое. Надо, необходимо просто, что Артем понял, насколько все серьезно! А еще важно не подсветить свое участие в этой истории. И то, как много Тая уже знает. Теперь ей казалось, что позвонила она Халяеву совершенно зря. Что, сомневалась в том, что он на такое способен? Зря сомневалась. Еще и не на такое способен.
— Что, Тая, ты отказываешь мне вообще в любых прекрасных порывах души?
Она теперь не понимала, зачем он вообще взял трубку. Зачем отвечает на ее вопросы. И больше всего Таисию пугала эта неприкрытая издевка в голосе. Души прекрасные порывы, надо же…
Что там было про то, что из разговора запоминается последнее сказанное?
— Нет, Михаил Юрьевич, вам я как раз в прекраснодушии не отказываю, — Тая сама удивлялась, как правильно звучал ее голос — уверенно, серьезно. Будто она и в самом деле так думает. — Можно еще один вопрос?
— Что, Артамонов всерьез тебя зацепил?
Да, но об этом Халяеву знать совершенно ни к чему. Даже нельзя!
— Артамонов меня не интересует.
— А кто тебя интересует?
— Моя собственная персона. Михаил Юрьевич, скажите, зачем я вам была нужна?
Она спросила это, чтобы переключить фокус внимания Халяева с Артема на себя. Но задав вопрос, поняла, что ответ ей очень важен.
Только разве же Михаил Юрьевич скажет правду? Но у Таи может получиться разгадать его код.
— Мне казалось, что ты умная, рассудительная, порядочная, ответственная девушка. Именно такой я хотел видеть свою невестку. Как видишь, Тая, даже я могу ошибаться. Не ожидал, что ты окажешься такой…
— Какой?! — вырвалось у Таи, когда Халяев замолчал.
— Взбалмошной. Несерьезной. Безответственной. Все, Таисия, меня ждут люди. Не звони мне больше.
Она еще долго сидела, глядя на телефон в своей руке. Нет, ждать нельзя. Завтра же надо еще раз поговорить с Артемом.
* * *
Он проснулся, а с утра все белое! И это не белых яблонь дым, как поется в какой-то ретро-песне. Снег! Снег, мать твою. А отопление уже неделю как отключено. И до этого было пару дней похолодание. Но сегодня — просто полный трэш.
К обеду Артем охрип. И не то, чтобы сильно орал. Хотя, наверное, орал. Орал на начальника по административно-хозяйственной части. Орал на главного инженера. Орал на коммунальщиков по телефону.
— Нет, это вы не понимаете! Тяжелым больным нужно тепло. Роддому нужно тепло. Маленьким детям нужно тепло. У меня должно быть тепло — в реанимации, в операционных, в родильном зале. И мне плевать, как вы это сделаете!