Наум Николаевич пожал плечами.
— Не знаю, Артем. Фима рассказал, что там все на ушах. Не особо стеснялись в выражениях, даже при них. Начальник отделения в предынфарктном состоянии.
— Да неужели у них… Ну, я не знаю… Ремни не забирают… На чем он там вообще?..
— Не знаю, Артем, правда, не знаю. Единственное, что мне Фима еще сказал — что вроде как звонили его отцу, и что Халяев-старший сказал, что пусть сынок до утра посидит в СИЗО, остынет и подумает о своем поведении. Вот, подумал, — Наум Николаевич помолчал, вздохнул и добавил: — Артем, ты случайно не в курсе, из-за чего Халяевского сынка в СИЗО замели?
— В курсе. Не случайно. Я его вчера отметелил.
— Ты?! Ну, зачем ты… — ахнув, начал Наум Николаевич и замолчал ненадолго. — Так, а почему? В смысл, если это ты его… бил, то почему в СИЗО он?
Артем тоже вздохнул. О Таисии он рассказывать не хотел. Не знал, имеет ли право рассказывать. И… его вдруг шибануло по затылку… Надо сообщить обо всем Тае!
— Наум Николаевич, извини, но рассказать не могу. Пока не могу. Но это не связано… Ну, с той историей. Это другое. Вот все, что могу сказать.
Наум Николаевич после паузы кивнул.
— Понял. Ты… Ты береги себя, Артем Александрович. И, если что… Мы рядом.
На это Артем ответил лишь рукопожатием.
* * *
Артем сказал секретарше, что его не беспокоить, что очень занят и чтобы принесла кофе. Самый крепкий. А потом закрыл за собой дверь кабинета и привалился к ней спиной. Прикрыл глаза.
Неужели это правда? Все произошедшее пока никак не укладывалось в голове. И, чтобы уложить, надо было признать кое-что, что Артем пока не был готов признавать. Для того, чтобы это все осознать, надо было вернуться в тот день, когда он увидел на операционном столе Халяева-младшего. И скальпель в его руке не дрогнул.
Эти два события словно были неразрывно связаны. Но осознать и признать эту связь Артем сейчас не был готов. Слишком это… меняло все.
За его спиной в дверь кабинета постучали. Артем открыл глаза, шагнул вперед, обернулся, открыл дверь, забрал у секретарши прямо из рук чашку кофе.
— Еще одну сделайте.
Со своими внутренними метаниями он разберется потом. А рассказать Таисии о случившемся надо прямо сейчас. Если ей уже не рассказал ей об этом кто-то другой. Халяев-старший, например. С него станется все это вывалить на Таю. Еще и виноватой ее выставить. От Халяевых всего можно ожидать. И Артем потянул из кармана телефон.
* * *
Вторая чашка кофе уже стояла у Артема на столе, когда Тая вошла в кабинет. С очередной папкой в руках, е-мае!
Он внимательно просканировал ее внешний вид. Бледная умеренно. Глаза не заплаканы. Судя по всему, ничего не знает.
Это хорошо.
Он кивнул на чашку кофе и дернул ящик стола.
— Твоя шоколадка.
Тая слабо улыбнулась и села за стол, привычно выровняла папку.
— Я тут подготовила кое-что, Артем. Ну, насколько я поняла… Что их еще может интересовать. Покажи мне запрос из прокуратуры. В смысле… — она вдруг смутилась и отвела глаза. — В смысле, покажите, пожалуйста, Артем Александрович.
Он так долго молчал, что Таисия подняла на него взгляд. Ну да, сейчас самое время снова вернуться к официозу и обращению на «вы». После всего, что было вчера. Артем вдруг вспомнил, как Тая его гладила по груди, и ее тихий умоляющий шепот: «Все-все-все». А теперь вот «Артем Александрович, пожалуйста».
Все изменилось. Ты просто не знаешь — насколько.
Он вышел из-за стола, сел рядом. И каким-то уже почти привычным движением легко коснулся ее лба рукой. Температуры нет.
— Как горло?
Она смотрела на него расширенными глазами.
— Артем, ты же не терапевт…
— Может, всю жизнь мечтал. Сидеть в кабинете и выслушивать жалобы бабулек на давление.
Тая молчала, все так же глядя на него широко распахнутыми глазами. Она явно была, мягко говоря, слегка в недоумении. А он сам… Он сам тянет время.
— Пей кофе, пока горячий. И шоколадку бери. Вкусная. Мне подарили.
Господи, как же это глупо звучит.
— Артем, что случилось? — и, поскольку он с ответом не торопился, заговорила громче, тревожней: — Это Халяев, да? Он что-то сделал? Я так и знала, так и думала… — она не договорила, замолчала.
Это Халяев, да. Но не тот, о котором ты думаешь. Артем неосознанно взял ее за руку. Кошмар, какие ледяные пальцы.
— Ты только не волнуйся. Вчера… точнее сегодня ночью… В общем, Павел Халяев совершил суицид.
— Что? — едва слышно выдохнула Тая.
— Он повесился. Но, слышишь… — Артем сильнее сжал ее пальцы. — Ты ни в чем не виновата, слышишь? Не смей так даже думать.