— Ну что, Артем Александрович, к вам у меня вопросов больше нет.
— А к Таисии?
Следователь какое-то время нейтрально смотрел на Артема.
— Я ее вызову. Для подтверждения ваших показаний. Но в целом… дело ясное.
— В чем — ясное?
Следователь совсем не обязан отвечать на вопросы Артема. Как говорится, тут вопросы задает не Артамонов. Но он беспокоился за Таю. И очень хотел оградить ее от неприятностей.
— Секрета делать смысла не вижу. Дело будет, вероятнее всего, закрыто. За отсутствием состава преступления. Но я вам этого не говорил.
Закрыто?.. Однако!
— Несмотря на фамилию «Халяев»? — вырвалось у Артема.
Тут в невозмутимом и даже чуточку флегматичном лице следователя мелькнуло что-то человеческое.
— А фамилия «Халяев» сегодня… — не договорил, замолчал. — У меня все, Артем Александрович. Не смею задерживать.
* * *
Всю картину Артем узнал от Наума Николаевича. Какие у него каналы информации, Артем не знал. С возрастом люди обзаводятся разными полезными знакомствами. Артамонов пил кофе в знакомом до мельчайших подробностей кабинете зав. нейрохирургией, в котором столько раз мрачно тупил в стену на пятиминутках, и слушал самые свежие городские новости. Так вот о чем не договорил следователь…
Оказывается, Халяев-старший успел отметиться жутким скандалом в отделении полиции, где повесился его сын. Устроил там драку, не просто драку — с применением огнестрельного оружия, схлестнулись полицейские с его охраной, есть даже один раненый. Вице-губернатор возложил всю ответственность на начальника отделения за то, что не доглядел за сыном, грозился пристрелить. Скандал вышел чудовищный, заминать его не стали. И после обеда на столе у губернатора уже лежал приказ об отстранении Михаила Юрьевича Халяева от должности. В связи с утратой доверия, вот как.
— Да, дела…
Наум Николаевич молча кивнул.
Да, дела… Что тут еще скажешь? В один день… или в одну ночь… всемогущая, кажется, семья Халяевых рухнула. Младший умер, старший лишен должности.
Не об этом ли Артем мечтал, не этого ли остро, страстно желал, лежа ночами один в пустой квартире? О том, чтобы их настигло справедливое возмездие? И почему сейчас он ничего не чувствует? Ни радости, ни удовлетворения? Ни-че-го. Только беспокойство по поводу того, как там Тая.
— Не знаю, что ты сам об этом думаешь, Артем, — тяжело, будто нехотя заговорил Наум Николаевич. — И хочешь ли ты выслушать мое мнение… — Артем не ответил, и зав. отделением продолжил: — А все закончилось… правильно. Так, как должно было. Правильнее исхода и не придумать. — Помолчал и добавил: — Ты все сделал, как надо, Артем. Ты справился, мальчик.
Мальчик, он же начмед, он же нейрохирург с золотыми руками Артамонов Артем Александрович ничего не ответил. Допил кофе, пожал руку наставнику и вышел из кабинета.
* * *
— Артем Александрович!
Он обернулся. За его спиной стояла Галка, операционная сестра. Давненько Артем ее не видел. Когда они в последний раз в операционной стояли вместе?
— Привет, Гал. Как дела?
Такой вопрос… Из нормальной жизни. Из жизни человека, у которого не происходят тектонические сдвиги в жизни. И Артем цеплялся за эту видимость нормальности.
Хотя была ли жизнь в последние годы нормальной? Или только казалась такой?
Он тряхнул головой.
— Ну, чего молчишь?
— Давно вы у нас не были, Артем Александрович. А мы соскучились.
Артем не удержался и отвел глаза в сторону. «Мы» его не обмануло. Гала была первой в списке желающих утешить несчастного вдовца. И самой настойчивой. Правда, ни хрена ее утешение не помогало. А теперь Артем и вовсе жалел, что позволял себе это. Да, физиология, в отличие от башки, оклемалась быстро. Но только на одной физиологии далеко не уедешь. А Галка, кажется, к нему какие-то чувства имеет.
Артем перестал разглядывать белую стену.
— Да у меня тут такой дурдом, ты не представляешь…
— Представляю.
Ну да, слухами земля полнится. А больница — это вообще, кажется, очень обильная среда для их произрастания. Может, потому, что тут многие процессы на виду, и фиг их скроешь.
Артем молчал. Он понятия не имел, что сказать. Наверное, Гала сама хочет что-то ему сказать. Ну так говори!
А Галя протянула ему пакет.
— Вот, тебе передали.
Артем не торопился брать в руки.