А что он себе придумал? Вспомнились слова Константина Юрьевича про «сосватал». Он вроде бы пошутил. Но в каждой шутке, как говорится…
А теперь они с Таей лежат в одной постели. И это уже не шутки.
Чем больше Артем убеждал себя, что это ничего не значит, тем больше… Тем больше получался ровно обратный эффект. И думалось совсем не о том, что это ничего не значит. А о том, что рядом с ним в постели, так рядом, что только руку протяни — лежит девушка. У которой не только красивые голубые глаза и завитки пепельных волос у висков. Но и все остальное, что даже бабушкина, закрывающая все наглухо пижама не может скрыть.
А он, оказывается, многое успел рассмотреть. Артем повернул голову и уткнулся лицом в подушку. Его сокурсник, ныне успешный столичный уролог, Наиль Мамедханов, утверждал, что это не просто физиология. Что природа все мудро устроила, и пока человек спит, организм устраивает оксигенацию кавернозных тел. Потому что питать ткани надо, в течение дня таких возможностей этому органу выпадает редко. И вот, ночью, мол, самое время направить туда кровь, кислород и прочие питательные вещества.
Прекрасное объяснение. Спать только при этой оксигенации как?! И мысли свои куда девать? И желание протянуть руку и…
Ну не в доме же Таиных родителей это делать?! Это совсем за гранью. Его просто положили спать. Спать! Про внеплановую оксигенацию никто не говорил.
Артем на пару с оксигенацией проворочался с час, наверное. С той стороны кровати не было слышно ни звука. И никакого шевеления. Это все пижама бабушкина.
Вот Артему пижама не досталась. Вместо нее — плановая оксигенация кавернозных тел.
Утро облегчения не принесло. Утро принесло совсем другое.
Артем проснулся не сразу. И частями. Утренняя оксигенация — да хрен с ней. Во всех смыслах. А вот голова не торопилась просыпаться. Артем повернул голову, вдохнул сладкий теплый аромат спящей женщины. Поднял руку и положил ее поверх той, женской, что лежала на его груди.
И резко открыл глаза.
Под утро — а, может, и раньше — Тая подкатилась ему под бок. И сейчас спала, уткнувшись носом ему в шею и положив распластанную ладонь ему на грудь.
Обалдеть. Обалдеть, как это классно. Как от этого хорошо. Артем лежал и просто растекался — от того, как его шеи касается женский нос, как ее дыхание щекочет кожу, как тепло от ее руки на своей груди. И как кайфово накрыть ее руку своей. Сейчас сжать бы, потянуть на себе. И…
Пальцы все-таки дрогнули. Тая сонно вздохнула, и Артем замер. А она завозилась, прижалась плотнее. И вдруг закинула ногу на него. Прямо вот коленом на область, где сейчас происходила оксигенация кавернозных тел, будь они… Не вовремя, короче!
А Тая снова завозилась, прижимаясь плотнее. Она не просто двигалась и прижималась! Ее бедра двигались по совершенно определенной траектории, колено тоже ерзало с определенно целью, пальцы зарылись в волосы на груди.
Все выглядело так, будто Тая к нему… пристает.
Не просыпаясь.
А он и не против. Артем очень даже «за».
Но не здесь же! И не сейчас!
Это походило на какую-то инквизиторскую пытку. И при этом Артем не мог и не хотел это останавливать! Он лежал и кайфовал от теплой сонной близости тела Таи, от того, как почти касались его шеи ее губы, как вздрагивали пальцы на его груди.
Он мазохист?
Он извращенец?
Или просто наконец-то оттаял, согрелся и проснулся?
Еще как проснулся.
И лежать неподвижно с каждой секундой становилось все сложнее. А что-то делать сейчас попросту невозможно. Там уже родители Таи наверняка проснулись. Все будет слышно.
Да и в целом — неправильно. Но хочется от этого — не меньше!
Таисия снова двинула коленом, и Артем не сдержал стона. Чем и разбудили Таю.
Она вздрогнула. Замерла на мгновение. А потом стремительно, в одно движение, намотав на себя все одеяло, телепортировалась на противоположный край кровати. Оставив Артема вместе с его окисгенацией в одном исподнем.
— Извини, — слава богу, Таисия смотрела Артему в лицо. А то без одеяла было совсем неловко. — Это я во сне. Я не специально к тебе… Я не хотела!
А я хотел!
Артем не придумал ничего лучше, чем встать и повернуться спиной. Неловко, с трудом, натянул штаны, футболка, все так же стоя спиной к кровати.
За дверь раздался громкий голос Кирилла Юрьевича.
— Молодежь, вы встали? Завтрак на столе.
Артем вздохнул, втягивая живот. И спросил, не оборачиваясь.
— Тая, поедем сегодня домой?
Формулировка — шикарная. Но здесь, похоже, поговорить не получится. И, получается, он приехал, чтобы забрать Таисию. От этого понимания стало как-то невероятно легко на душе.