Таисия попыталась встать, но тяжелая горячая рука прижала ее. А потом она переместилась вверх, Артем обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. Так, что все смущение куда-то исчезло.
— Пойдем, — прошептал ей в губы. — Я буду тебя мыть. А потом — любить.
Весь смысл слов Артема взорвался под его ладонями обжигающим румянцем. А он снова зашептал.
— Не бойся. Я умею это делать.
И не обманул.
* * *
— Тая, мне надо домой.
Они только оделись. Таисия только-только собрала себя, затолкав поглубже все свои эмоции от того, что Артем с ней творил после похода в ванную. Хотя бедра еще дрожали почему-то.
— Хорошо. Конечно.
— Тая… Посмотри на меня.
Это, кажется, уже раз третий за сегодняшний день. Она подняла взгляд. Чтобы увидеть, как он поводит плечами. Как будто раздраженно.
— Не могу уже! Переодеться надо в чистое. Слушай… А поехали со мной? Посмотришь, как я живу. Хочешь?
— Да!
Ответ вылетел до того, как Тая успела что-то подумать.
— Тогда собирайся. А вот скажи мне… В тех сумках, что собрала твоя мама… Там вроде бы я огурцы видел.
— Наверное.
— А она вкусно огурцы делает, твоя мама?
Тая почувствовала, что у нее от попытки сдержать улыбку дрожат губы. Как в одном отрезке времени длиной в полчаса уместились очень, просто очень умелые губы и пальцы нейрохирурга — и мамины соленые огурцы? Ответила серьезно.
— Вкусно. А еще у нее помидоры в масле отлично получаются. Но самое вкусное у мамы — это «тещин язык». Из баклажанов и кабачков.
— М-м-м-м-м-м… Тещин язык — звучит завлекательно. Давай возьмем по баночке? Картошка у меня есть. Я голодный — капец.
Тут Тая перестала сдерживаться — и рассмеялась. В ответ Артем улыбнулся своей невероятно красивой улыбкой.
* * *
Она не могла сдерживать любопытства, хотя пыталась. Квартира у Артема в относительно новом жилом фонде, это Тая живет в старенькой хрущевке. И пока Артем принимал душ и переодевался, она не могла ничего с собой поделать — прошлась по квартире. Две комнаты. Чисто, аккуратно, даже аскетично. И ничего не напоминает о том, что… что случилось пять лет назад.
Таисия села на диван, обняла себя за колени. Ну что, голова, ты включилась? Появилось в ней что-то, кроме восторженных охов и бессмысленных попискиваний? Что делать дальше будем?
Щелкнула замком дверь ванной.
— Тая, ты где?
Она встала с дивана.
— Где там у тебя картошка? Я тоже голодная.
Глава 13
Был простой ужин. Простые разговоры — в основном, они касались, как ни странно, всевозможных местных новостей, которые вывалил на них вчера и сегодня отец Таисии. А о том, что произошло, они не говорили. Простой ужин. Простые разговоры. Взгляды. Паузы. Которые вылились в раскинутые мужские руки, которые тут же обняли женскую фигуру.
Может, не надо пока сложных разговоров? Когда есть простые слова. Взгляды. Прикосновения.
* * *
Тая проснулась от того, что ее целуют в шею. Такого никогда не было в ее жизни. Они ни разу не засыпала с мужчиной. И не просыпалась с ним.
И теперь она лежала и покрывалась мурашками. От того, как касаются ее шеи и плеч теплые губы. Как слегка царапается щетина. И слушала хриплый шепот.
— Девочка моя нежная… Девочка моя сладкая… Девочка моя любимая… Счастье мое…
Таких слов… Так, таким голосом, в таких обстоятельствах сказанных слов в жизни Таи тоже не было.
И… Это были прекрасные слова. И обстоятельства тоже прекрасные. И «любимая»…
Но ей ли эти слова? Когда тебя называются абстрактной «девочкой». Может быть, утром, спросонья, они адресованы другой? Той, что и в самом деле была любимой.
Обстоятельства не располагали к таким мыслям. Но мыслям, оказалось, все равно. Даже не мысли — паника. Тая замерла вся. Вот сейчас, сейчас она услышит имя. Не свое. Девочка моя любимая, Ир…
— Таечка… — Артем зарылся лицом ей в изгиб шеи. Стало щекотно. И… Он назвал ее по имени?! Любимая — это все-таки ей? Таисии?! — Тая моя любимая. Счастье мое. Не думай обо мне плохо, но… — тут его руки сжались плотнее. — Я тебя замучил, понимаю. Но ты такая… — он смачно поцеловал ее в основание шеи. А у Таисии вырвался совершенно неконтролируемый всхлип. Так все эти слова — все-таки ей?!
Артем за ее спиной замер. А потом отодвинулся и за плечо повернул к себе. Тая зажмурилась, совершенно по-детски.
— Так. Я тоже не рад, что сейчас половина седьмого утра, и понедельник, и вообще, нам надо вставать и идти на эту чертову работу. Мне — точно надо. Но это не повод для слез. Тая… — она почувствовала, как подбородка коснулись пальцы. — Тая, посмотри на меня.