— Да ладно?!
— Что, выписку показать?
— Извините, — пробормотал Артем. Как-то все не так и не о том. И, как будто, и здесь тоже все завершилось. Все, полный круг сделан. — Евгений Геннадьевич, я заявление сейчас напишу. По собственному.
— Да что ж ты сразу в бутылке лезешь? — Москвин сказал это вроде бы раздраженно. Но как-то так… Будто ждал таких слов. А, может, и в самом деле ждал.
— Я не лезу. Просто…
Ничего это не просто. Но сейчас не время объяснять.
— Ну, я и не удивлен, собственно, — медленно протянул Москвин. — По твоему поводу мне как раз сегодня с утра звонили.
У Артема противно заныло слева. Уже расслабился? Решил, что все хорошо? А Халяев все никак угомониться не может?
Это только для Артема все закончилось, и история замкнулась, и все долги он простил. А Халяев… Да и по хрен на Халяева. Артем именно сейчас, в кабинете, понял, что его отпустило совсем, окончательно. В его новой жизни нет даже тени Халяева. А если тот хочет вернуться…
Таю я вам не отдам.
— И кто звонил? — фамилию Артем все же проглотил. — Что хотели?
— Спрашивали, готов ли я тебя отпустить.
— Куда?
— Ты делаешь стремительную карьеру, Артем Александрович. С начмедов — в главные врачи.
— Опять?! — взвыл Артем.
Москвин раскатисто расхохотался.
— Да ты не радуйся раньше времени! Ссылают тебя в район. Но больница новая, — Москвин еще раз хохотнул. — Все, как ты любишь. Стройку ты уже лично проинспектировал, как я понимаю.
В голове у Артема начали ворочаться смутные подозрения.
* * *
Понедельник — такой понедельник. И пригласить на кофе удивительную затейницу — это у них с отцом семейное, похоже! — не получилось. Да и лишнее это, наверное.
Но на крыльце Артем Таю подкараулил.
— Артем! — обморочно выдохнула Тая, когда он поцеловал ее в щеку и взял за руку. — Люди смотрят!
— Конечно, смотрят. У людей есть глаза, так эволюция устроила.
— Артем…
— Пошли к машине.
* * *
Они ехали к Артему. Там, в конце концов, еще пара неоткрытых банок от Натальи Ивановны осталась. И котлеты замороженные есть, можно быстро запечь. И картошка вчерашняя.
И разговор. В том числе и тот, который сейчас вела Тая по телефону с отцом. Артем особо не вслушивался, общую картину он и так уже выяснил.
Все в ту поездку в дом родителей Таи было не случайно и не зря. Он оттуда привез самый ценный приз. Но, похоже, еще и новые карьерные перспективы.
— Кошмар… — Тая отложила телефон. — Это действительно папа.
— Ты с ним минут десять говорила. Только сейчас поняла, что с отцом?
Таисия не отреагировал на шутку, вздохнула.
— Он с главой района десять лет в школе за одной партой просидел. А папа — он такой… Начальственных кабинетов вообще не боится. Как он сказал: «Заскочил вечером к Валерке на чай, спросил, не нужен ли ему в новую больницу толковый доктор». — Таисия еще раз вздохнула и добавила вполголоса: — Ну, кто так делает?
Артем усмехнулся. Кто-кто. Мельниковы так делают. Их фирменный стиль. Это Артема еще будущая теща не облагодетельствовала. Хотя… Тещин язык считается?
— Артем… Ты расстроен?
— Нет. Пока просто думаю. Хотя мне конкретного предложения еще не делали.
* * *
Конечно, после ужина мысли свернули в сторону упущенных с утра перспектив. Утро понедельника было — чума. Вечер отстать не должен.
Но Артем видел, что Таисия словно на что-то решается. Это манеру прикусывать губу и тереть висок он уже хорошо изучил. Ладно, говорить тоже надо.
— Иди сюда, — Артем похлопал по дивану рядом с собой. Таисия послушно устроилась рядом, но едва он обнял ее за плечи, выпалила:
— Артем, покажи мне их! — выдохнула и тише, почти шепотом: — Пожалуйста.
В первые секунды он не понял. Потом понял. И на мгновение привычно кольнуло слева.
Кольнуло и отпустило. Это часть его жизни. Большая часть. Важная часть. И Таисия имеет право знать. Спрашивает — значит, ей надо. Ничего неправильного в этом нет.
Артем встал.
— Хорошо.
* * *
События происходили слишком быстро. И при этом правильно.
Тая с дивана смотрела, как Артем подходит к шкафу, как достает оттуда что-то. Этим «что-то» оказалось именно то, о чем она просила.
Таисия долго смотрела на фотографию. Смотрела и уговаривала себя не плакать. Дышала. Ей нельзя… Нельзя своими словами, слезами, чем-то еще — возвращать Артема к той боли, которую он принял. С которой он научился жить.
Но как же это чудовищно трудно.
Артем сем рядом, положил руку ей на плечи. И это как будто придало сил.