— Она… твоя дочка…
— Катя, — подсказал Артем.
Как будто Таисия это не помнила!
— Катя очень на тебя похожа.
— Да.
— А Ира красивая.
— Да.
В этих коротких «Да» было столько правды — горькой, суровой правды, с которой им жить. Вдвоем. Но самое главное, что это горькое лекарство они приняли. Вдвоем.
Тая смотрела на улыбающуюся черноволосую девочку с двумя хвостиками, на молодую женщину, которая, кажется, из последних сил делала перед камерой серьезное лицо. И давала какие-то клятвы и обещания, которые даже не облекались в слова. Те, кому они были адресованы, умел понимать без слов.
Артем медленно потянул фотографию из рук Таисии, потом встал, убрал ее на место. Какое-то время еще постоял перед открытым шкафом, потом закрыл и вернулся на диван. Тая все еще была сосредоточена на череде ровных вдохов и выдохов. Дышим. Не плачем.
Одна рука Артема снова легла на ее плечи, другая накрыла ее руку, погладила основание безымянного пальца на правой. Таисия уже привычным движением уткнулась носом Артему в шею. Так вот, если слезы все же прольются, будет незаметно.
— Тая… — ей почему-то показалось, что Артем сейчас скажет очередное «Посмотри на меня». Но он удивил ее. Так удивил… — Тая, роди мне ребенка. Не на замену. А потому что я тебя люблю. И хочу от тебя ребенка. Не сейчас. Когда будешь готова. Хотя… Тая, мы с тобой… Точнее, я… В общем, мы уже могли его зачать, ты же понимаешь?
Он попытался заглянуть ей в лицо, но Таисия лишь упорнее вжималась в его шею.
— Тая… Тая, что ты там делаешь? Тая!
— Я на тебя обязательно посмотрю. А пока дай мне просто привыкнуть.
— К чему?!
— К тому, какая я счастливая. И к тому, что ты мой.
— Твой.
* * *
На следующие выходные они снова поехали к родителям Таисии. Руки просить, наверное. Ну и в целом к будущему тестю пара вопросиков имелась. Да и баночки от Натальи Ивановны можно прихватить. В общем, дел немало.
Сватовства, как такого, не было. Артем с Таей на неделе после работы заехали в ювелирный салон, и теперь на пальчике Таисии красовалось выбранное ею и купленное Артемом кольцо. Оно, собственно, и ответило на главный вопрос. И, пока дамы дома обсуждали детали, Кирилл Юрьевич потащил Артема знакомиться с главой района.
* * *
— Тая, только не здесь!
— Почему? — женские губы скользят от мужских ключиц вниз.
— Ну там же… Там же твои родители… Тая!
— А мы будем тихо…
— Я не смогу тихо! Тая… Заткни мне рот. Я же не сдержусь, и буду стонать.
— Сам, милый мой, сам…
— Знаешь, как я тут сходил с ума в одной постели с тобой в прошлый раз?
— Вот и закрывай гештальт.
* * *
Утром, за завтраком, старшие Мельниковы делали вид, что не замечают ни искусанных вспухших губ будущего зятя, ни синяка на шее дочери. Артем и Тая перед отъездом получили еще по одной фигурке нэцке от Кирилла Юрьевича, в этот раз — птички и рыбки, еще одну сумку с банками от Натальи Ивановны — пустые они дисциплинированно сдали!
* * *
Справа показалась знакомая заправка. Артем с Таисией переглянулись и одновременно улыбнулись.
— Заедем?
— Надо бы.
— Целоваться будем?
— Дома.
Они снова помолчали, улыбаясь.
— Артем… А ты в самом деле собираешься перевестись в эту больницу?
— Не знаю. Думаю.
— А как же… Как же… Сельский врач — это благородно, кто бы спорил. Но ты же очень талантливый хирург, Артем. Ты не хочешь вернуться в нейрохирургию? — он пожал плечами. — Артем, ну нельзя так разбрасываться своим даром!
— Он помог мне встретить тебя.
— Тема…
— А если я и в самом деле приму это предложение — что будешь делать там ты?
Теперь пожала плечами она.
— Буду любить тебя. Стану домохозяйкой. Рожу тебе троих сыновей.
— А чего не четверых?
— Троих достаточно.
— Тогда третий, как в сказке, будет дурак.
— Они все будут балбесы. Я буду на вас постоянно ворчать. И очень сильно любить.
— Прекрасная перспектива.
Они снова смотрели друг на друга, и снова улыбались.
А вот вы что улыбаетесь? Не верите мне? Зря. Именно так все и случилось.
С небольшой поправкой. После года работы сельским врачом, обустроив работу в больнице, Артем Артамонов принял приглашение профессора Батюшко и уехал оперировать в его клинику.
Вместо эпилога
Твой путь перед тобой. Иди вперед и не падай. Если упал — вставай. Если ушибся — не ной.
Даже если этот путь — к прощению.
Можно ли простить то, что простить невозможно? Невозможного нет.