А потом дверь открылась, и вошел Паша. Хотя тогда Тая не знала, кто он. Но их тут же познакомили. Павел не слишком похож на отца. Впрочем, на мать тоже. Сам по себе. Спешно попрощавшись, Тая почти бегом покинула кабинет вице-губернатора, почему-то с быстро бьющимся сердцем и какой-то невпопад улыбкой. Все это походило на приключение, самое настоящее!
А оно продолжилось. На улице ее нагнал Павел. Таисия от неожиданности ойкнула и подскочила на месте, когда сзади взяли за локоть.
— Я такой страшный? — Павел улыбался.
Он не страшный, да. Но и красавцем Павла Халяева назвать было трудно. Если бы он еще и красавчиком был, Тая бы не вывезла роман с ним. Слишком… слишком хорошо. А так Тая вполне дружелюбно улыбалась Паше. После общения с вице-губернатора уже ничего не страшно!
— Отец тебя не обижал? — он по-прежнему стоял близко.
— Обижал? — Тая даже рассмеялась от неожиданности. — Нет, у нас было совещание по бюджету.
— Бюджет — это серьезно, — Павел подал ей руку. — Пойдем, я тебя провожу.
Таисия изо всех сил делала вид, что все нормально. Что она каждый день ходит под ручку с сыном вице-губернатора. И даже когда Паша на пороге ее корпуса попросил номер телефона — дала. Потому что… Потому что приключение продолжается!
Слухи про роман Таи с Халяевым-младшим распространились со скоростью лесного пожара. У них еще и было-то в активе всего пара свиданий, вполне невинных, только поцелуй в щеку на прощание — а маховик сплетен раскрутился уже вовсю. Таю обсуждали, Тае завидовали. А она пока просто пыталась осознать! Что на нее обратил внимание сын вице-губернатора.
И дело даже не в том, на какой машине он за ней приезжал. И не в том, в какие рестораны приглашал. И не в том, какие часы у него на запястье — Тая в часах ровным счетом ничего не понимала, но было видно, что они очень дорогие. А в том, как жил Паша в целом. Где он бывал, что видел. Таисия слушала его рассказы о поездках, местах, где побывал, буквально раскрыв рот. А Паша как-то усмехнулся на ее восхищение.
— Увидишь еще.
— Да куда мне, — совершенно искренне ответила Тая.
— Ну, у тебя отпуск когда?
Таисия замерла. Паша смотрел на нее спокойно.
— Так когда? Или с отцом поговорить на этот счет?
Тая отчаянно помотала головой.
— Паша, ты что! Так… так нельзя. Это же слишком… серьезно.
— А у меня серьезно.
Это все слишком походило на сказку. Так сильно, что Тая в этого долго не могла поверить.
— Таечка, да ты что? — Нелли Константиновна в очередной раз поила Таю чаем с конфетами у себя в кабинете. — Ну, ты чего?
— Да я не знаю… — Тая пожала плечами. Ей было ужасно неловко, что она обсуждает свою личную жизнь с кем-то посторонним. Но так уж вышло, что Нелли Константиновна была в курсе всего. — Просто… — она не договорила, вздохнула.
— Да о чем тут можно вздыхать? О чем тут можно сомневаться? Слушай, — Тае подвинули вазочку с конфетами. — Мне Анна по секрету сказала. Никогда она сына таким не видела. Как он за тобой ухаживает, это же уму непостижимо! Вон букет какой прямо на работу тебе привез. Ну, в чем ты сомневаешься?
— Я… Я просто поверить не могу.
— А ты поверь.
И поверила. И ухнула с головой в роман с Пашей. Который очень быстро превратился из просто романа в роман с колечком на пальце. Когда Паша сделал Тае приглашение, она расплакалась.
Она поверила.
* * *
Шум из реанимации было слышно в коридоре. Только вот в больничном коридоре, обычно многолюдном, в этот момент, кроме Артема, как назло, никого не было. Он вздохнул. Нельзя ему к Халяеву подходить. Нельзя. Но шум нарастал. И захотелось вдруг посмотреть. В глаза посмотреть. Артем еще раз вздохнул — и шагнул в сторону палаты реанимации.
А там у нас пациент в себя пришедши. И орамши.
— Вам нельзя телефон, — увещевала Халяева многоопытная и обычно флегматичная Нина Юрьевна. — После нейрохирургических вмешательств нельзя сразу телефоном пользоваться. Пожалуйста, успокойтесь. Я сейчас доктора позову.
— Зовите заведующего! — хрипел Халяев. Он бы, наверное, с удовольствием орал в полный голос. Но пока не получалось. — Вы знаете, кто я?! Немедленно! Немедленно сюда заведующего!
— Да успокойтесь вы! — в голосе медсестры стали проскальзывать испуганные нотки. Ну, это совсем никуда не годится. И Артем шагнул внутрь.
— В чем дело?