Джина отстранилась и ледяным тоном произнесла:
- Хорошо, как скажешь. Но я все равно помогу тебе, потому что именно из-за меня ты оказался в такой заднице, а после этого, обещаю, мы больше никогда не увидимся.
Она два раза постучала по решетке, после чего конвойный выпустил брюнетку и снова закрыл замок, оставив меня наедине со своими мыслями.
***
- Что ты ей сказал?! – В глазах друга горела неподдельная злость, когда его впустили ко мне в камеру. – Я видел, как Джина вышла из участка со слезами на глазах. Прошу тебя, Джей, скажи, что ты признался ей в своих чувствах, и она плакала от счастья?
- Я сказал, что нам больше не стоит видеться. – Собственный голос показался мне чужим.
- Ну ты и придурок! Значит, ты так и не рассказал ей о том, что случилось десять лет назад.
- А ты рассказал Ребекке о том, что у тебя есть сын? – Я любил Ника как брата, но не нуждался в его нравоучениях. Мой вопрос задел его за живое. – По всей видимости, нет. Так что давай больше не будем устраивать тут сцены из мыльной оперы. Лучше скажи, они согласились отпустить меня под залог?
Ник отрицательно покачал головой.
- Черт! – крикнул я, ударив кулаком по стене. Если я и дальше продолжу сидеть здесь, кто будет делать мою работу? Все выгодные контракты утекут от меня в канализацию вместе с деньгами.
- Ладно, не кипятись, тебе придется торчать в этой камере только до послезавтра. После суда тебя выпустят.
- А если нет?
- Все будет хорошо, друг. Мэтт уже нашел пару лазеек в подставных документах Уортингтона. – Ник обнял меня. – Просто доверься мне, мы со всем справимся.
Адвокат попрощался со мной и вышел. Мне хотелось верить ему, но грязно-серые стены камеры предварительного заключения давили на мое подсознание. Как я мог снова вляпаться в это дерьмо?!
Глава 12
Джина
Я вышла из машины, оставив ее на подъездной дорожке к дому судьи Чорджа на Лонг-Айленде. Джей больно ранил меня своими словами. Однако я не хотела, чтобы он сел в тюрьму из-за меня. Судья Чордж тренировал свой удар для игры в гольф на заднем дворе. Он выглядел так, как я привыкла его видеть. Пожилой мужчина с испещренной морщинами кожей. Он был другом нашей семьи, сколько я себя помню. Наверное, Чорджу давно было пора на пенсию, ведь ему стукнуло уже семьдесят два, но старик слишком любил свою работу. Когда он облачался в черную мантию, то снова становился тридцатипятилетним мужчиной, которым он впервые вынес приговор. Во время судебных заседаний года переставали иметь власть над ним.
- Доброе утро, мистер Чордж! – Я улыбнулась одной из самых вежливых улыбок.
- Мне известно для чего ты пришла, Джина. Твой отец уже позвонил с просьбой вразумить тебя. Он говорит, ты совсем потеряла голову от этого парня.
Да, когда я позвонила отцу с просьбой поговорить с Чорджем, то не услышала ничего хорошего в свой адрес. Поэтому пришлось ехать самой.
- Я уже сказал твоему отцу и повторю тебе, Джина, этот парень – уголовник. – Чордж развернулся лицом ко мне. – Тебе не стоило с ним связываться.
Солнце жарило нещадно. Кожа старика покрылась каплями пота.
- Идем в дом, я тебе кое-что покажу.
Мы вошли через черный ход. Дома никого не было. Дочь Чорджа Аннабель уже давно не жила с ним, построив успешную карьеру адвоката. А его жена Нина умерла пять лет назад от сердечного приступа. Помню, как я плакала на похоронах. Нина всегда была очень добра ко мне.