Я неотрывно следил за каждым словом, что произносил адвокат.
- Во время спецоперации, проводимой полицией, при Гильермо нашли именной пистолет марки «Беретта», калибр пуль которого в точности совпадает с входным отверстием в черепе твоей матери. На допросах он сознался во многих прегрешениях, в том числе и в убийстве Франциски Долорес Сандерс.
- Зачем он застрелил ее?
- Все просто. Старик Луцциано был любителем поболтать после соития, так что твоя мама знала практически о всех его махинациях. Он предложил ей поехать с ним в Италию, но Франциска отказала, заявив, что никогда не бросит своего сына.
Я уронил голову на руки. Маму убили из-за меня. Одинокая слеза скатилась по моей щеке к подбородку, заросшему щетиной.
- Но это еще не конец истории. У Гильермо был сын Лука, который подсаживал молодежь на героин своего отца. Он умер десять лет назад, потому что какой-то сумасшедший накинулся на него в баре и избил до потери пульса. Если до тебя долго доходит, Джей, то сам факт, что ты попал в тюрьму тогда возможно спас тебя от мести старшего Луцциано. – Мэтт наконец перестал ходить взад-вперед. – Ник просил меня рассказать тебе все это в надежде, что ты наконец перестанешь винить себя за то, что ты сделал, потому что, убив Луку, ты спас жизни тех, кого он еще не успел подсадить на наркотики. Посмотри на это как на месть за жизнь твоей мамы, которую Гильермо забрал у тебя.
- Где сейчас старик Луцциано?
- Он повесился в собственной камере за неделю до суда.
В голове все смешалось. Сколько лет я пытался узнать, кто был убийцей моей матери и наконец правда открылась. Каждую ночь меня мучал один и тот же кошмар. Я стою посреди бара, а рядом лежит труп какого-то парня. С улицы раздается звук сирены. Коп застегивает на мне наручники, и от прикосновения холодного металла у меня по спине бегут мурашки. Что я натворил? Почему мои руки в крови? Чувство вины захлестывает меня, и я, вскрикивая, просыпаюсь.
- Все это время ты думал, что убил ни в чем не повинного человека, Джей, но теперь мы знаем, что это не так. Лука Луцциано загубил множество жизней. Это, конечно, не умаляет твоей вины в содеянном, но ты наконец должен простить себя. – Ник садится рядом и обнимает меня.
- Ладно, я пойду, мне нужно еще подготовится к слушанию. Постарайся пока что переварить все это в своей голове. – Мэтт забирает у меня из рук папку и два раза стучит по решетке, чтобы конвойный открыл ее.
- Оставить тебя одного? – Голос Ника дрожит. Мы столько пережили вместе. На свете не было ни одного человека, который стал бы для меня ближе, чем он.
- Нет, я хочу, чтобы ты остался.
- Хорошо. – Вот так всегда. Если бы не его поддержка, я бы давно сломался. Он подбадривал меня перед судом, заранее зная, что меня посадят. Когда меня выпустили, мы вместе снимали квартиру в Бронксе, пока Синтия не забеременела.
- Мне до сих пор не ясно, почему ты назвал сына в честь меня?
- Потому что несмотря на то, что ты видишь в себе только плохое, я не знаю человека сильнее тебя. Ты вынес столько дерьма, Джей Майкл Сандерс, что любой другой на твоем месте давно бы уже сломался. Я бы хотел, чтобы сын, когда вырастет, стал похожим на тебя.
В груди защемило.
- Я не думаю, что малышу Майки стоит выкуривать по пол пачки сигарет в день и пить столько, чтобы не помнить имя той девушки, с которой спал вчера.
Ник рассмеялся.
- Синтия ведь не знает моего второго имени?
- Конечно, нет, - Друг выпустил меня из своих объятий. – Неужели ты правда думаешь, что она позволила бы мне назвать ребенка в честь тебя? Я сказал, что моего прадеда звали Майкл.
Я расхохотался.
- Ладно, давай подбирай свои сопли и готовься с гордо поднятой головой появится в зале судебного заседания, чтобы этот говнюк Уортингтон утерся.
- Если меня посадят, вы с Ребеккой позаботьтесь о Джине, хорошо?
- Я бы сделал это, даже если бы ты не попросил. – Ник два раза постучал по решетке. – Но, перестань, наконец, быть таким пессимистом, Сандерс!
Он вышел, а я преисполнился решимости с честью принять наказание. Единственное, о чем мне осталось жалеть так это о том, что Джина так и не узнает, что я на самом деле чувствую к ней.