Вальтер снова опустился в кресло. Тошнота совсем прошла, гость молчал, в комнате – да и во всей гостинице, кажется – было необыкновенно тихо.
- Черт, - выругался после минутной паузы Дитмар. – Черт…
- Только не говорите, что никогда в жизни больше не выйдете на лыжню и не возьмете в руки винтовку, - ухмыльнулся посетитель.
- Именно так и сделаю.
- Увы, герр Вальтер, не выйдет. Вам придется соревноваться и дальше, как ни в чем не бывало.
- Силой вам меня все равно не заставить.
- И не подумаю, - посетитель снова принялся рыться в своей папке. – Однако вот расписочка… посмотрите, не знакома ли вам она?
Незнакомец вытянул из папки неровно оборванную половинку тетрадного листа.
- Что притихли, герр Вальтер? Ладно, тогда я прочитаю сам…
Он снова вытянул руку, держа записку подальше от глаз, и медленно прочел: «Дитмар Вальтер, с одной стороны, и уполномоченный представитель нашей организации – с другой стороны, заключили настоящее соглашение. В период последующих пятнадцати лет, начиная с даты заключения соглашения, господин Вальтер делает выдающуюся карьеру в выбранной сфере деятельности (спорт, биатлон), при этом получая косвенное содействие и посильную поддержку со стороны нашей организации. При этом наша организация гарантирует на протяжении данного срока безопасность как самого господина Вальтера, так и перечисленных далее лиц: Анни Вальтер (мать), Йохан Вальтер (отец), Соня Вальтер (старшая сестра), Лоранс Лаврилье (невеста). Также мы гарантируем господину Вальтеру завоевание мировой известности в рамках выбранной сферы деятельности и получение следующих наград: золотых медалей Олимпийских Игр – в количестве не менее трех штук, Кубков Мира – в количестве не менее трех, золотых медалей Чемпионатов Мира – в количестве не менее шести штук.
В качестве платы за вышеизложенное господин Вальтер принимает на себя обязательство после физической смерти предоставить свою душу в полную и безраздельную собственность нашей организации…» Ну и как положено – число, подпись кровью… ну и автограф у вас, герр Вальтер… лучше б уж просто крестик поставили… А расписочку-то, я вижу, вы припомнили…
- Да, - хмуро отозвался Дитмар.
- Так вот, видите ли… вы дату посмотрите – двенадцать лет назад. А в расписочке-то срок оговорен – пятнадцать лет. Так что еще три года – будьте любезны, отработайте. Раньше отказаться вы никак не можете – вспомните условия… на тех, кто перечислен в вашей охранной грамоте, ваш отказ скажется очень плохо… Вы же помните – приложение к соглашению, последний пункт… Да, и прекратите вы считать промахи, - вспылил посетитель, поняв, что Дитмар его почти не слушает. – Ну что вы все одинаковы!
- Все? – растерянно переспросил Вальтер.
- Ну да – все, кому мне приходилось сообщать подобные новости.
- А таких много?
- Да уж не вы один, - рассмеялся гость. – В вашем виде спорта таких трое – не считая вас. А вот в футболе, к примеру – гораздо больше. Правда, там смертность в основном приходится на болельщиков-мужчин…
- Еще трое? – оторопело переспросил Вальтер. – Кто?..
- А вам зачем знать? Могу сказать одно, герр Вальтер – они свыклись с этой мыслью и вполне спокойно продолжают соревноваться. Чего и вам желаю. И мазать все так же продолжают, чего я вам не желаю, - гость хмыкнул, поднимаясь. – Да не смотрите вы на меня такими глазами! Другие так живут – и вы привыкнете со временем. Все эти дамы – для вас совершенно чужие, посторонние. Вы же не испытываете особых душевных терзаний, слыша, к примеру, в новостях про очередных погибших и пострадавших - где-то там, далеко? Ну про ураганы там, наводнения, сошедшие с рельсов поезда?..
- Не особо, - согласился Дитмар.
- Ну и будьте спокойны. И относитесь ко всему проще. Апрель на дворе, у вас куча времени, чтобы с этой мыслью смириться. Слетайте отдохнуть куда-нибудь в теплые края… Да вы все сами поймете - не мне вас учить. И не думайте, что мы от вас намеренно что-то утаили, когда подписывался договор. Уверяю вас, мы и сами не знали. Этот, как бы сказать… побочный эффект… так вот, не сразу он проявился. Извините уж.
* **
В аэропорту было тихо. Непривычно тихо – именно поэтому Дитмар всегда любил ранние утренние рейсы. От стойки регистрации тянулась недлинная очередь. Он подцепил сумку и, забросив ее на плечо, пристроился следом за рослым мужиком при огромном чемодане.
Перед ним оказались всего несколько человек – шумное семейство с тремя малышами, потом – две степенных дамы все еще средних лет. За дамами дожидался своей очереди парень с огромным кофром, за ним – девушка совсем без багажа – только с маленькой джинсовой сумкой. У девушки были длинные черные косы, разделенные очень ровным, словно нарисованным, пробором.