Дожидаясь, пока принесут заказанный коктейль, Дитмар попытался придумать, чем же заняться в незнакомом городе вечером. С планами все было просто – их не было. Ничуть не хотелось заниматься дежурной туристической ерундой – бродить по сверкающим набережным, кататься на лодке по проливу, стоять на мосту над черной блестящей водой…
Он быстро, не поднимая головы, оглядел посетителей бара. Через столик от него сидела воркующая парочка – крепкий, коротко стриженый парень и светловолосая девушка. Девушка была чем-то похожа на Лоранс, и Дитмар отвернулся. Дальше, у самой стойки, в одиночестве накачивался коньяком пожилой мужчина в очень яркой клетчатой рубашке. И у самого выхода, уткнувшись в книжку, пил кофе задумчивый паренек, совсем молоденький.
Никто из них, наверное, не гробит десятками ни в чем не повинных болельщиц. Дитмар отхлебнул принесенный коктейль, не обращая внимания на соломинку.
Черт, надо было спросить – а тренировки считаются?.. Нет, не надо. Вдруг считаются…
Задумавшись, он не заметил, как тихо, едва слышными поначалу вкрадчивыми аккордами замурлыкал рояль. Именно замурлыкал – как мурлычет сытый, ленивый, неповоротливый кот, пригревшийся на диване в холодный дождливый день.
Кот у него когда-то был – точнее, этого кота завела Соня, но зверь больше любил именно Дитмара. Кот был черным, с большими белыми пятнами на брюхе, и поэтому его шерсть была одинаково хорошо заметна и на светлых, и на темных штанах.
Музыка вдруг резко изменилась – дернулась, царапнула, как иногда внезапно царапался кот, когда ему что-то не нравилось – но мелодия тут же снова втянула коготки и, как ни в чем не бывало, продолжила тихое уютное мурлыканье. Словно кот опять задремал, и вечер продолжался не в восточной стране, приткнувшейся между нескольких морей, а в знакомом предместье Зальцбурга, и кругом была не поздняя весна, а глубокая снежная зима и рождественские каникулы, когда не нужно ходить в школу, и можно до темноты гулять на улице, и возвращаться, получив в глаз снежком и хлюпая носом, пить чай с домашним вареньем, чесать за ухом вечно линяющего кота, снова хлюпать носом и уворачиваться, когда Соня пытается пощупать лоб – глупости, какая простуда может быть во время каникул…
- Извините, мы закрываемся.
- Что?.. – Дитмар вскинул голову. – Простите…
Расплатившись, он вышел на улицу. Было поздно – он умудрился провести в баре почти три часа, и сейчас Вальтеру казалось, что кто-то незнакомый, но готовый все понять и ни о чем не расспрашивать, проговорил с ним все это время.
При этом даже не заметил, как закончилась музыка, и не обратил внимания на тапера.
Хотя… почему не обратил? Теперь, старательно вспоминая полутемный зал, Дитмар еще раз представил картинку – парочка через столик от него, ярко-клетчатый мужчина у стойки, парнишка с книгой у выхода… Да, и еще – лоснящийся бармен и тоненькая девушка за роялем.
Ну да, именно девушка. Невысокая, тоненькая, с ломкими, до странности знакомыми движениями… Не ее ли он видел в аэропорту?..
Интересно, откуда она может знать про домик его родителей, про старшую сестру и давно пропавшего кота?..
Надо будет завтра снова зайти сюда… все равно на предстоящие вечера нет никаких планов.
На дни, собственно, тоже.
Он пошел по набережной к отелю, тихо напевая себе под нос только что услышанную мелодию. Впервые в жизни он запомнил мелодию – да нет, не запомнил, он наверняка знал ее с самого детства. Видимо, девушка наиграла какую-то старинную колыбельную – надо будет при случае спросить у матери или у Сони. Вальтер снова насвистел эту мелодию – удивительно простую, даже странно, что сейчас он не может вспомнить, откуда же она.
И все почему-то казалось таким же четким и простым, как эта мелодия. Или как черно-белый снимок… черные и белые мишени, черные и белые клавиши…
С моря тянуло ночным ветром – холодным и совсем не южным. Дитмар почувствовал вдруг, что готов уснуть прямо здесь, на набережной, и это было странно, потому что спокойно заснуть он не мог давно – с того самого вечера, когда к нему в гостиничный номер явился незваный посетитель с картонной папкой…
Чуть позже, засыпая в номере, он точно понял, что завтра обязательно найдет эту улочку, и бар, и девушку-тапера.
* * *
Улицы не поддавались. Путаные, ломкие улицы древнего приморского города, которые вчера сами привели к затерянному бару, сегодня звали в другую сторону – Дитмар уже в третий раз выходил к набережной, поворачивал было обратно, но через несколько минут снова оказывался на той же улице, с которой пытался уйти.