- Вы перестали выступать в больших залах?..
- Да. У меня в соглашении написано, что я обязана в течение пятнадцати лет вести активную концертную работу. Но нигде не указано, какого уровня должны быть эти концерты. Это была единственная лазейка. Если играть каждый вечер, - кто придерется, что это не активная работа? Но я выбираю маленькие ресторанчики и нигде не появляюсь больше двух раз.
- И все-таки мне действительно нужно снова вас услышать.
- Да вы с ума сошли!
- Пока нет, - Дитмар усмехнулся. – Анхела, ваша совесть будет совершенно чиста. Я же знаю, чем рискую.
- Не надо. Герр Вальтер, прошу вас, не надо. Наверняка и у вас в тексте соглашения есть какая-нибудь дыра, наверняка вы сможете приспособиться…
- Приспособиться?.. Анхела, вам самой-то нравится играть в богом забытых подвалах и прятаться от судьбы… через два дня на третий?
- Нет, - неслышно ответила она. – Но ведь это единственный выход… в моей ситуации такая жизнь – золотая середина.
- Лучше край, чем такая середина.
Анхела не ответила. Дитмар обернулся к ней – она сидела на другом краю скамейки, прямая, тоненькая, напряженная, и вдруг, резко вскочив, закинула на плечо свою джинсовую сумочку.
- Ну так что вы сидите? – быстро, отчетливо произнесла она. – Идем!
Маршрутки, допоздна шнырявшие по улицам города, уже давно не ходили. Ни одного такси тоже не было. Они шли пешком – почти через весь город, сначала по мосту через пролив, потом – мимо роскошных зданий в дорогих кварталах, потом вышли к простеньким домам на небогатой окраине. Около одного из дешевых частных пансионов Анхела остановилась.
- Я сняла здесь комнату. А в верхнем холле есть пианино. Вполне пойдет. Поднимайтесь.
«Верхним холлом» в пансионе, видимо, деликатно называли чердак. В одном из углов были беспорядочно свалены несколько пластиковых стульев для летнего кафе. В другом – открытая этажерка, заполненная подшивками газет. Бумага была желтой от времени.
У стены, рядом с окном, действительно стояло пианино.
- Ну? – резко спросила Анхела, переводя дыхание после подъема по крутой лестнице. – Не передумали?
Она стояла у инструмента, прислонившись спиной к грязно-желтой стене.
Черные волосы, длинная цветастая юбка, тонкие щиколотки со звенящими браслетами.
И опрокинутые вопросительные знаки.
- Нет, не передумал. Окно открывается?
- Наверное. Попробуйте. Вы… вы точно уверены?
- Не-а. Не люблю быть уверенным.
Расшатав одну из створок, Дитмар открыл окно. Устроился на подоконнике, заметил вдали, на востоке, розово-сиреневую полосу. Пока они шли через весь город, почти наступило утро.
Музыка снова застала его врасплох – в который раз. И опять она была про него, и непонятно было, откуда же Анхела все это знает...
Дитмар чуть повернулся, чтобы шире открыть окно, и увидел внизу мальчишку со стопкой газет в руках – он стоял, не решаясь вдохнуть, забыв обо всем на свете, и, задрав голову, прислушивался к звукам пианино, боясь пропустить хоть одну ноту.