Я подняла свой пистолет, и одновременно с этим сестра хрипло закричала.
– Отпусти ее! – крикнула я, целясь в него. – Немедленно!
– Если выстрелишь, твоя сестра умрет вместе со мной, – улыбнулся он, на его губах пенилась кровь.
Столпившиеся у меня за спиной девушки зплакали и запричитали.
– Отпусти ее, Маркус.
– А если не отпущу, то что? Что ты мне сделаешь? Ты же не способна никого убить, принцесса.
Двери лифта открылись, и нас тут же окружили семеро агентов ФБР. Семь пистолетов прицелились в Маркуса.
– Бросайте оружие! – крикнул агент.
– Марфиль, брось оружие на пол и отойди на два шага назад, – услышала я у себя за спиной голос Себастьяна.
– Нет, – процедила я сквозь зубы.
– Отпусти девушку и брось оружие! – крикнули они Маркусу.
Мы посмотрели друг другу в глаза.
И тут я поняла.
Он этого не сделает.
Не сдастся без боя.
Не отпустит мою сестру.
Если уж ему суждено умереть, он захватит с собой всех, кого только сможет.
И я поняла, что должна сделать.
Выбора не было. Я не собиралась стоять и смотреть, ничего не предпринимая. Я не допущу, чтобы моя сестра погибла от его рук, ведь я могу его остановить.
Агенты ФБР по-прежнему требовали бросить оружие.
Я сделала три глубоких вдоха.
Как можно точнее прицелилась.
И выстрелила.
Все вокруг закричали, сестра упала на пол, Маркус тоже.
Кто-то обхватил меня сзади, и когда агент завел мне руки за спину, рухнула без сил.
На меня уставились безжизненные глаза Маркуса.
– Я тебе не принцесса, – успела я сказать, прежде чем меня подняли и втащили в лифт.
34
Себастьян
Я не мог допустить, чтобы кто-нибудь к ней прикасался. Я сам надел ей наручники и отвел в фургон.
Там я снял наручники и крепко обнял ее. Она дрожала как осиновый лист и безутешно рыдала.
– Успокойся, – прошептал я ей на ухо. – Все кончилось, слоник. Ты в безопасности. Никто не причинит вреда ни тебе, ни твоей сестре, и все благодаря твоей отваге. Ты даже не представляешь, как я горжусь тобой.
Я отвел прядь волос с ее лица и поцеловал ранку на скуле, нанесенную Маркусом. Мне претила мысль о том, что я должен отвезти ее в участок. Претила мысль снова надеть на нее наручники, когда она сделала единственно возможное, чтобы защитить свою сестру и других девушек, оказавшихся там.
Но закон есть закон, и когда агент ФБР приказывает бросить оружие… Нужно бросить оружие.
Я понимал, почему Марфиль ослушалась приказа. Прекрасно ее понимал, потому что на ее месте я сделал бы то же самое. Но сейчас будущее представлялось отнюдь не в розовых тонах: впереди ждали груды бумаг, суд, свидетели…
Прежде чем доставить в участок, мы отвезли ее в больницу. Там ей обработали рану на щеке и посмотрели, не осталось ли трещин на ребрах после пинка этого урода, но особых повреждений не нашли. Мне же пришлось ненадолго задержаться – меня страшно избили и сломали два ребра. Я убедил врачей, что смогу добраться до дома, ведь мне предстояла еще куча дел. Мне вкололи обезболивающее, и я покинул больницу, опираясь на Марфиль. Уровень адреналина уже упал, и я понимал, что буду приходить в себя несколько недель, но это не имело значения. Я получал и более серьезные ранения.
Я был безмерно счастлив, что этот сукин сын наконец-то мертв; просто не мог поверить, что после стольких лет стараний, после стольких лет охоты за ним он наконец-то мертв. Мне даже хотелось закатить по этому поводу вечеринку.
– Теперь меня посадят, да? – спросила Марфиль, когда я сел в машину и повез ее в участок.
– Нет, не посадят, – в полной уверенности ответил я. – Вмонтированный в твое платье жучок все записал. Суарес решил на всякий пожарный вмонтировать две камеры. Он не хотел, чтобы ты знала про жучок – на случай, если тебя будут допрашивать.
– Значит, все записано?
– Абсолютно все, – улыбнулся он. – Так что у нас достаточно улик, чтобы покончить со всей организацией Козелов.
Марфиль удивленно заморгала и посмотрела в окно.
Уже светало.
– До сих пор не верю, что он мертв, – сказала она каким-то странным тоном.
– Маркус не заслуживал того, чтобы задержаться на свете еще хотя бы на день.
– Я имею в виду отца, – сказала она, отвернувшись.
Я промолчал. Смерть Кортеса всех ошарашила. Этот человек обращался со своими дочерями по-скотски, много лет вел преступную деятельность, но в то же время дал мне возможность добиться своей цели. Он поверил в меня, когда никто не верил.