Лайам посидел с нами еще недолго, но в конце концов все же ушел. На прощание он протянул руку Себастьяну, а затем крепко обнял меня, развернув к себе, как всегда.
– Будь осторожна, прошу тебя, – сказал он, целуя меня в голову. – Не доставляй нам еще больше хлопот, ладно?
Я кивнула. Мне было невыносимо видеть его таким печальным.
Когда мы остались одни, я повернулась к Себастьяну.
– Ты что-то знаешь, – обвинила его я, ткнув в него пальцем.
Себастьян покачал головой.
– Я знаю то же, что и ты, – ответил он, привлекая меня к себе и крепко обнимая.
– Врун, – выдохнула я ему в рубашку.
– Когда-нибудь мы узнаем все из уст самой Тами, не раньше.
И я поняла, что он хочет сказать. Нельзя никого принуждать в чем-то признаться, если человек не готов.
Всему свое время.
Мы с Себастьяном легли довольно поздно, и, глядя на небоскребы из своего пентхауса, я поняла, что наконец-то вернулась к нормальной жизни.
Но что считать нормальной жизнью?
Спать в своей постели? Готовить на нашей кухне? Ходить в кино по средам? Общаться с людьми, которых мы всегда любили? Может, нормально желать чего-то большего?
Я посмотрела на крепко спавшего рядом Себастьяна.
Нормальность казалась мне скучной.
Я выбралась из постели и пошла в ванную. Наполнила стакан водой и вернулась к Себастьяну, спавшему беспробудным сном.
С улыбкой вылила воду ему на лицо и разбудила.
Он схватил меня за руку и бросил на кровать.
– Ты что вытворяешь?
Я рассмеялась.
– За мной должок, ты помнишь? – спросила я, попытавшись вырваться. – Я хочу продолжить тренировки, хочу продолжать борьбу. Хочу развиваться. Хочу стать лучше!
– И ты полагаешь, что четыре утра – самое подходящее для этого время?
– А ты можешь придумать лучшее занятие в четыре утра? – тут же ответила я.
– Как насчет того, чтобы поспать?
– Я ждала другого ответа.
– Ты неисправима, – сказал он, обнимая меня за затылок.
– Это тоже не ответ…
И тут его губы впились в мои, и мы занялись кое-чем другим. Во время этих занятий я тоже сильно потела, нужно было точно соблюдать технику, только одежда была явно лишней. А бесконечные «я тебя люблю» налагали некоторые обязательства.
36
Себастьян
Два месяца спустя
Что-то было не так. Не спрашивайте, откуда я это знал, просто чувствовал каждой клеточкой тела. Прошло уже два месяца после смерти Маркуса, два месяца с тех пор, как мы вернулись к нормальной жизни. Марфиль снова училась в университете, довольная и счастливая; теперь она стала прежней – ну, почти прежней.
Но я чувствовал: что-то носится в воздухе. Что-то такое, что мне совсем не нравилось и не давало спокойно спать.
Я снова зарядил оружие и держал его в тумбочке у кровати, и сопровождал Марфиль всякий раз, когда она выходила из дома. Она ничего не знала, я не хотел ее пугать, но не мог позволить ей ходить одной.
Я поговорил с Суаресом и с Рэем. Поговорил с Кэрол. Никто не видел ничего подозрительного, выходящего за рамки обычного.
Но тогда почему у меня было ощущение, что все в любую минуту может провалиться в тартарары?
Почему у меня было ощущение, что за нами следят?
Я вернулся домой, оставив Марфиль в университете, и старался убедить себя, что у меня просто паранойя, а на самом деле ничего не случилось. Мы же покончили со всеми. Хотя что значит «со всеми»?
Многие еще ждали суда, дело пока не закрыто.
Вернувшись домой, я сразу почувствовал: что-то не так. Дверь была приоткрыта, и я сразу выхватил оружие.
Войдя в квартиру, я увидел, что все в ней перевернуто вверх дном. Она была полностью разгромлена.
Вот черт.
Я обошел все комнаты и убедился, что в квартире никого нет, никто там не прячется.
Под столом нашел дрожащего от страха Рико.
– Иди сюда, малыш, – сказал я, беря его на руки. – Спокойно.
Я достал мобильный телефон и набрал номер Марфиль.
– Привет! – откликнулась она обычным веселым голосом.
– Оставайся там, где ты есть, я сейчас за тобой приеду.
– Что случилось? – спросила она, непроизвольно меняя тон.
– Оставайся на месте! Ни с кем не разговаривай и никуда не выходи. Я буду через двадцать минут.
– Себас… – начала она, но осеклась.
Кто-то однажды сказал мне, что мафия – это тысячеголовая гидра: если отсечь одну голову, на ее месте тут же вырастает другая.
Я подозревал, что именно это и произошло.
Эпилог
Марфиль