Как наяву, я увидела свою младшую сестренку во всем совершенстве, во всей невинности. Я чуть не запрыгала от радости при мысли о том, как она приедет на вечеринку в честь моего дня рождения, впервые посетит Майами.
– Я должен оставить тебя, красавица, – сказал он. – У меня много дел.
Я не слышала, что он говорил дальше.
Моя рука нащупала серебряную подставку для книг, стоявшую передо мной на столе, но прежде чем я успела запустить ее Маркусу в голову, он снова заговорил.
– Только попробуй, и твоя сестра окажется в самом страшном аду, какой ты можешь себе представить!
– Сукин сын!
Маркус поднялся и подошел к мини-бару возле окна.
– Не смей оскорблять мою мать… Дурной тон так говорить о будущей свекрови.
– Ты свихнулся! – крикнула я.
Мне хотелось его ударить, стереть идиотскую улыбочку, не сходившую с его лица.
– Осторожнее, Марфиль! – сказал он, поднося бокал к губам. – Одно мое слово – и фотографии твоей сестры появятся среди других пропавших девушек.
Я в ярости запустила в него подставкой для книг, и та упала в полуметре от Маркуса.
– Оставь в покое мою сестру!
Он удивленно поднял брови.
– Твоя сестричка очаровательна, Марфиль. Мне она очень нравится. Она такая веселая, такая юная. Ей пятнадцать, если не ошибаюсь? Самый чудесный возраст для девушки, она начинает взрослеть.
– Если тронешь ее хоть пальцем…
– И что ты со мной сделаешь? – Он тут же стал серьезным, поставил бокал на стол и подошел ко мне. – Я все держу под контролем.
– Отец никогда не допустит…
Маркус расхохотался.
– Твоего отца больше интересуют деньги, чем любая из дочерей. Неужели ты этого до сих пор не поняла?
– Оставь в покое мою сестру.
Маркус серьезно посмотрел на меня.
– О… Конечно, оставлю, – сказал он, медленно приближаясь. – Я оставлю ее в покое, если ты наконец перестанешь сопротивляться и признаешь, что моя и всегда будешь моей.
Я смотрела под ноги, с трудом сдерживая слезы.
– А если я это сделаю? – начала я, невольно зажмурившись, всеми силами стараясь не расплакаться. – Если я это сделаю, обещаешь, что не тронешь ее?
Маркус взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
– Я всего лишь хочу тебя, принцесса.
Он вытер слезу, сползавшую у меня по щеке.
– Обещай, – потребовала я, вздернув подбородок и яростно глядя ему в глаза.
Маркус внимательно посмотрел на меня.
– Я не трону ее. Никто ее не тронет. Во всяком случае, пока ты выполняешь свои обязательства.
Мое дыхание участилось: было ясно, на что он намекает. Но образ сестры, моей младшей сестренки… Я не хотела, чтобы она когда-либо узнала, насколько ужасным может быть этот мир. Я буду защищать ее, как умею. Буду защищать ее, несмотря ни на что, даже если мне придется умереть.
– Я сделаю все, чего ты хочешь, но оставь ее в покое.
Он положил руку мне на затылок и мягко потянул за волосы, вынуждая откинуть голову назад.
– Поцелуй меня, – потребовал он, возбужденно глядя на мои губы.
Я нервно сглотнула, пытаясь справиться с отвращением.
«Габриэлла…» – прошептал внутренний голос.
Другого выхода не было.
Я приблизила свои губы к его губам, и это его воодушевило. Он с силой сжал мои бедра и запустил язык мне в рот.
Его рука скользнула вверх по моему телу, к самому горлу. Почувствовав отвращение, я прижалась спиной к стене, а его рука с силой сдавила мне шею.
Он сжал мне горло с такой силой, что дыхание перехватило.
– Если тронешь меня еще раз, я убью тебя, – сказал он, не сводя с меня холодных светлых глаз. – А потом убью твою сестренку, отца и даже собачонку, которую ты так любишь. Убью их всех, понимаешь?
Я молча кивнула, не в силах вздохнуть.
С этими словами он отпустил меня и оттолкнул.
– А сейчас иди к себе и переоденься. Сегодня ты в последний раз появилась передо мной в таком виде.
Ему не пришлось повторять.
Я бегом бросилась из кабинета.
11
Марфиль
– Продолжай, – повторил он в четвертый раз.
Я больше не могла, я устала.
– Я сказал – продолжай!
Я снова закружилась по комнате. Ноги дрожали, а ступни в балетках кровоточили.
После целого часа танцев я заставляла себя танцевать еще. Старалась не упасть, не рухнуть на пол, потому что уже несколько раз падала, и от его пинков в живот все болело при любом движении.
Каждый день с тех пор, как я пообещала подчиняться Маркусу, он заставлял меня танцевать. Садился за стол в кабинете, а я танцевала перед ним на полу, совершенно не подходящем для танцев.