Себастьян выругался, а Рэй встал навытяжку, как перед генералом, вошедшим в казарму.
Я с любопытством смотрела на эту женщину, гадая про себя, кто она такая, что вмешалась в спор, грозивший вот-вот перейти в полноценную драку.
– Хорошо, что ты пришла, Кэрол. Здесь есть человек, который совершенно не в курсе.
– Хватит, Рэй! – приказала Кэрол, входя в гостиную и бросая сумку на диван.
– Ты не можешь меня сместить, – сказал Себастьян, зло глядя на нее.
Кэрол подняла брови и посмотрела на меня, а затем на него.
– Это и есть та девушка? – спросила она.
– Меня зовут Марфиль, – сказала я, сжимая кулаки.
– Тогда за работу, – сказала она, подзывая меня пальцем. – Если хочешь проникнуть в банду, ты должна многое узнать перед…
– Никуда она проникать не будет!
Кэрол перевела совершенно спокойный взгляд с меня на Себастьяна.
– Не смей повышать голос в моем присутствии, – отчеканила она. – Или ты забыл, кто я?
Себастьян смерил ее презрительным взглядом и повернулся ко мне, кипя от злости.
– Ты не должна никуда внедряться.
– Ты не вправе решать, что мне делать и чего не делать.
Кэрол не дала ему ответить.
– Хватит! Здесь я решаю, кому что делать и чего не делать. Марфиль, ты уверена, что понимаешь, каково это – внедриться в банду на этом этапе?
– Нет, – ответил Себастьян.
– Да, – ответила я.
Мы яростно переглянулись.
– Ты осознаешь, что, хотя мы всеми силами попытаемся обеспечить твою безопасность, все может пойти не так, как планировалось, и твоя жизнь окажется под угрозой?
Я нервно сглотнула, но все же кивнула.
– Да, знаю.
– Нет, не знаешь! – крикнул Себастьян, поворачиваясь к Кэрол. – Она всего лишь избалованное дитя! Ты не сможешь позволить ей в это влезть!
– Я вовсе не…
– Себастьян, скройся с глаз моих.
В комнате воцарилось молчание.
– Что-что? – не понял он.
– Выйди отсюда, если не хочешь, чтобы я отправила тебя обратно в штаб.
Себастьян, казалось, раздумывал: то ли послать ее к черту, схватить меня в охапку, затолкать в машину и увезти куда подальше, то ли выполнить приказ.
– А ты – иди со мной в зал собраний, там куча бумаг, которые ты должна подписать.
Кэрол повернулась к нам спиной и пошла по коридору. Наши с Себастьяном взгляды встретились. Ужасно было видеть его таким, он казался совершенно потерянным. Его глаза умоляли меня не делать этого, но я не могла сидеть сложа руки. Он не знал того, что знала я; не знал, что Маркус сделал со мной, с моей матерью, с Никой…
Я прошла мимо Себастьяна, но он удержал меня за руку.
– Не делай этого, – попросил он с мольбой в глазах. – Ты слишком особенная, чтобы лишиться жизни из-за такой скотины.
У меня заколотилось сердце, мне так захотелось обнять Себастьяна.
– Все мы особенные, Себастьян… – сказала я. – И остальные тоже заслуживают, чтобы этот кошмар закончился.
Я развернулась и последовала за Кэрол по коридору.
Наконец-то мне позволили войти в зал собраний.
Теперь я была одной из них.
21
Марфиль
Мне пришлось подписать кучу бумаг, прочитать бесконечное количество инструкций и услышать от Рэя, что со мной может случиться.
Мне было страшно соглашаться на подобное. Когда о твоей жизни говорят как о пустяке, начинаешь ценить ее намного больше, но повернуть назад уже не получится. Я точно знала, где именно Маркус совершает преступления. У меня был ключ, чтобы туда войти. У меня был доступ в его дом, и я знала Маркуса лучше, чем кто-либо другой.
Нельзя было упускать такую возможность.
Мы начали планировать операцию, в которой предстояло принять участие ФБР, АНБ, УБН и бог знает кому еще. Захватить Маркуса означало не только покончить с одним из самых могущественных мафиозных кланов в США, но и перекрыть главные пути торговли наркотиками и живым товаром в стране. Мы можем спасти множество людей, а этот урод перестанет быть королем вселенной.
Среди всех этих планов кое-что меня смущало, хоть я и понимала, что поступаю правильно: мой отец.
Конечно, я понимала, что он должен получить по заслугам и провести остаток своих дней в тюрьме; я ненавидела его почти всю свою жизнь, а сейчас даже больше, чем когда-либо. Все его воспитательные беседы про девственность. Все лишь для того, чтобы при необходимости продать ее с аукциона по самой высокой цене – девушки, утратившие девственность, стоят на этом кошмарном рынке намного дешевле. Зная, что он член преступной группировки, я желала ему смерти, но в глубине души…