Париж
- Ну, и что теперь по плану?
В роскошно обставленной гостиной повисла напряженная тишина. В камине уютно потрескивал огонь, большие окна были занавешены бордовыми шторами. Оформленная в темно- красном и черном тонах, комната напоминала тронный зал.
Результаты переворота в «Эдеме» неожиданным образом ударили и по концерну «FRC», казалось бы, надежно защищенному от всяческих нападок с того момента, как комплекс перешел под крыло «ТБ». Мол, мы снимаем всю ответственность за то, что творилось под сенью джунглей. Однако благодаря вмешательству третьей стороны ООН получила доказательства причастности «FRC» к делам в «Эдеме» на протяжении последнего полугода, а значит, все пафосные слова о том, какая же Рената плохая, что мучила людей, разлетались пылью.
Концерн знал обо всем. И только тот факт, что доктор Карл Левенхауз погиб, спас «FRC» от судебных разбирательств. Стефано, не колеблясь, использовал гибель старого друга в собственных целях, прикрывая концерн. Якобы Левенхауз обо всем знал, но ничего не сообщал, а спросить его о причине теперь было невозможно.
Паоло Росси такой поворот не удивил: рано или поздно афера должна была раскрыться. И то, что ООН на первый раз осталась удовлетворена предоставленной информацией о злодеяниях Левенхауза, на взгляд Паоло, было чистой воды везением.
В следующий раз может не повезти, и тогда все мы должны будем ответить за преступления, которые получилось навесить на совесть мертвецу.
Сидевший перед камином Жан-Поль Фламини первым нарушил молчание:
- Что ж, нам просто придется идти дальше с тем, что у нас есть. План А оказался слабоват, значит, нужен план Б. А если понадобится, и так далее.
- Запасных планов должно быть много, - с усмешкой отозвался Стефано, выбравший место во главе стола. Полумрак скрывал его черты. - Потеря Карла, конечно, драматична, но нельзя не признать, что именно благодаря этому мы вышли сухими из воды. И у нас есть практически все, чтобы начать второй этап.
- Не считая потери времени.
- Это не проблема вовсе, уж поверь мне.
- «ТБ» получила готовые образцы и всю информацию.
- Сократис не того Кордиале выбрал, - заметил Стефано мягко, раскуривая сигару. – «Альмагест» понял это лучше. Сведем отставание к минимуму за пару месяцев, если не быстрее.
- Что нового по вирусу? И зачем тебе понадобился Прототип? – захотел знать Фламини. – Возможно, без твоей гонки за этой пробиркой Карл остался бы жив.
- Карл часто утверждал, что исследования «Эхо» только заводят нас в тупик, - задумчиво сказал Стефано. – Я не соглашался. Как оказалось, он был прав. Каждый из экспериментов, даже успешный, маскировал истинную сущность Прототипа. Я понял это месяц назад, но вернуться в «Эдем» решил только, когда Карл позвонил и сообщил о наемнике, который вспомнил все без использования антидота.
- Известно, на кого он работал?
- Моретти, - кратко ответил Стефано, стряхнул пепел и помолчал. Фламини и Росси не лезли с комментариями. – Диего смог найти его досье и связи с заказчиками.
- Учитывая, что «Эхо» он и так получил бы от Ренаты, выглядит несколько странным, что Моретти послал его в Конго, - медленно проговорил Фламини, сделал глоток виски. – Хотя нет: Сократис не любит ставить все фишки на одно поле.
- А Моретти не уступает ему в подозрительности, - подхватил Стефано. – Что бы он там ни искал, это в любом случае будет не больше того, что было известно Ренате.
- А если он надавил на Левенхауза?
- Попытался, - Стефано пожал плечами. – Не вышло.
- Почему вирус не виден в крови зараженных? – захотел знать Росси. Стефано откинулся на спинку стула, так что его лица не было видно:
- После попадания вируса в организм у зараженного есть один шанс из десяти выжить, но при этом он полностью теряет память. Это без использования антидота. Если же применить сыворотку в течение получаса с момента заражения, шанс на выживание повышается до пятидесяти, но побочный эффект в виде потери памяти никуда не делся.
- И в чем тогда успех?
- Данный этап исследования Прототипа считаю законченным, - Стефано потянулся за бокалом вина. – «Ирия» позволит мне продолжить разработку вируса в нужном мне направлении.
- Есть ли какой-то фактор, позволяющий определить, кто именно останется в живых?
- Как выяснилось, есть, - Кордиале усмехнулся. – Все дело в эмоциях, как бы парадоксально это ни звучало. Если при заражении и в течение получаса человек не испытывает сильных эмоций – страх, гнев, печаль, - шансы на выживание автоматически повышаются. И как доказал проект «Валькирия», человек может даже не потерять память. Но это уже вопрос везения.
- Тебе следовало назвать вирус «Фобос», - заметил Фламини, отдавая должное виски. Стефано издал смешок: