- А что изменилось бы? – прервала Адриана жестко. – Ты бы смог что-то изменить? Сомневаюсь.
- Я бы постарался удержать тебя подальше от «Эдема».
- Ах, вот оно что! – Адриана засмеялась, пронзая его негодующим взглядом. – Могла бы и сообразить, чего уж там.
- На одной чаше весов – твоя жизнь. На другой – возможная опасность для всех остальных, - Паоло тоже смотрел жестко. – Мой выбор очевиден.
- Мой тоже.
Адриана улыбнулась отцу почти безмятежно:
- Значит, мы на разных сторонах, только и всего. Не привыкать.
Она повернулась к нему спиной и быстро зашагала прочь, изо всех сил стараясь скрыть бушующие в ней эмоции. Паоло Росси не заслуживал того, чтобы увидеть их.
Ее гнев, темной волной сметающий сомнения и нерешительность. Четкая цель, для достижения которой она была готова рискнуть всем.
Терять каждый раз надежду – больно. Но если боль не убивает, она только делает сильнее.
***
София, Болгария
Все возвращается на круги своя… шанс исправить прошлое? Или тебе не на что уже надеяться, с таким-то грузом грехов?
Нет, в такие щедрые дары судьбы я уже не верю. Я их не достоин.
Покинутые полтора года назад улицы города казались совершенно незнакомыми, но найти нужный дом оказалось легко.
На стук в дверь открыл сам хозяин дома, и какое-то время смотрел на Маркуса, словно не веря своим глазам. Потом сгреб гостя в охапку:
- Ты хоть представляешь, как я волновался, когда ты перестал отвечать на звонки и сообщения, старый черт?!
- Мне нужна твоя помощь, - Маркус отстранился, глядя ему в лицо. – Как и раньше.
Горан кивнул, нахмурился:
- Во что-то вляпался?
- Причем давно и конкретно. Она здесь? – негромко спросил он. Горан помрачнел:
- Только не говори, что пришел, чтобы бередить ее раны. Не надо, я с таким трудом вытащил ее из болота.
- Мне очень надо с ней поговорить, - настойчиво сказал Маркус, проходя в дом. Горан только вздохнул, закрывая за ним дверь:
- Прошу, не дави на нее.
- Я постараюсь, - не совсем искренне отозвался Миллер, переступая порог гостиной и встречаясь взглядом с девушкой, поднявшейся из кресла и смотревшей на гостя с долей настороженного интереса, но без страха.
- Добрый вечер, Диана, - Маркус склонил голову в знак приветствия. – Ты ведь помнишь меня?
***
Дополнительные материалы
14 июля 2017
Брюссель
Иногда руководителю одного из департаментов GOARN Филипу Стивенсону казалось, что его невероятное упрямство и сарказм служат причиной, по которой его все время пытаются убрать с места, всячески намекая на почетную отставку. А ведь он всего лишь пытался делать свою работу… ну, не без творческого подхода, надо сказать.
Развитое чувство самоиронии подкидывало весьма противоречивую аналогию: Чарльз Огастес Магнуссен. Вот только заканчивать жизнь, как книжно-сериальный собиратель пикантных секретов, Филип абсолютно не горел желанием.
На фоне всеобщей настороженности вдвойне приятно было понимать, что есть на свете все-таки люди, которые даже считают его другом. Невыносимо саркастичным, частенько многословным, склонным к ироничному хвастовству, но все же – другом. Тем, к кому можно прийти не за нужной информацией, а на чашку чая.
Ромашкового. Несмотря на все насмешливые намеки о степени стресса, недопустимом для человека его уровня, Фрэнк упрямо выбирал именно ромашковый чай. С медовым печеньем, которое у Милены, кухарки и домоправительницы по совместительству, неизменно получалось просто изумительным.
Вряд ли, конечно, даже это способно утихомирить Фрэнка, когда он в таком состоянии, но другого способа все равно нет. Придется переждать бурю, как и всегда.
- Нет, ты только представь себе: парни из Совета в полном составе изображают из себя упрямых ослов, уперлись в закрытые ворота, и даже не желают искать калитку! – Фрэнк с ожесточением надкусил печенье и сделал глоток горячего чая, тут же охнул, но комментировать свой промах не стал. – В то самое время, когда каждый из них прекрасно понимает, чем чревато промедление, они никак не могут сдвинуться с места!
- Ты же прекрасно понимаешь, почему так происходит, - лениво откликнулся Филип. Он стоял у стеллажа с книжными полками, пробегая пальцами по корешкам, словно бы не мог выбрать, что ему почитать. – И почему они и дальше будут изображать, как ты неполиткорректно выразился, ослов.
- Еще бы, - угрюмо отозвался Фрэнк, заглядывая в стремительно опустевшую чашку и недоуменно хмурясь: когда это я успел выпить и вторую чашку? Филип усмехнулся, изучая выбранную книгу: «Король Лир». Фрэнк налил себе еще чаю, взял печенье и продолжил изобличительный монолог: