Я кивнула, хотя едва ли что-то поняла.
– Готова?
– А ты?
– Я уйду через другой ход. Быстрее…
Он притянул меня к себе, ломая мою нерешительность, скрестил руки, я стала на шаткую площадку ногой, дотянулась до окна. Удивленно охнула, когда он подтолкнул меня под зад, и юркнула в окно.
Свежий воздух пьянил. Я упала лицом в траву, и быстро отползла в кусты, там перевела дыхание, разглядывая открывшуюся мне картину.
«Скорая», пожарная, бронетехника, люди в форме, оружие, толпы зевак…
Как к ним подойти, что бы, не угодить под пулю?
Я сделал глубокий вдох, и пригнувшись, короткими перебежками, двинулась к границе оцепления.
Военные вскинули оружие.
– Стоять!
– Я заложница! Сбежала! – поспешно оправдалась я.
Два парня в черных касках поспешно выскочили за ограждение, подхватили меня под руки и повели в глубь своего оцепления. Тщательно обыскали, и подвели к высокому мужчине в штатском, с мегафоном в руках и идеальной выправкой.
– Заложница, босс! – сообщил один из моих провожатых.
Босс? Без звания?!
– Снова вы? – вскинул брови мужчина, – Александра Фиалкова?
Он подозрительно сощурил свои небесно голубые глаза.
– Да… я… мне удалось сбежать…
– Как?
Ну? И как мне удалось сбежать? Все ведь видели меня совсем недавно, увешанную взрывчаткой!
– Один хотел… изнасиловать меня… – на ходу сочинила, – но я его… прибила… и сбежала… вот план помещений… и людей… – я протянула мужчине программку.
Тот заинтересованно на меня взглянул. Подозвал кого-то еще, они о чем-то покивали над планом Теряева.
Я просто валилась с ног. Было жутко холодно. Я взглянула на небо и ужаснулась. Оно медленно светлело.
– Хороший план. А где засада?
Я не сразу поняла, что их босс обращается ко мне.
– Засада?
– Да, засада.
– Не думаю, что они знают о том ходе, откуда пришла я.
– Сколько их человек?
Бог его знает! Я не считала!
– Не меньше двадцати.
– А заложников?
– Зал был битком, это ведь премьера. Плюс актеры и рабочие сцены…
– Где всех держат?
– Нас разделили на четыре группы. Я была в левом от зрительного зала, репетиционном классе…
– У них есть оружие? Взрывчатка?
-Да, да…
– Много?
Я взглянула на мужчину. Ну что он мучает меня?!
Босс выдержал мой тяжелый взгляд.
– Три партии, как на жилете. Достаточно? Когда я смогу позвонить родным?
– Когда я вам это позволю.
Он мне хамит?
– Я все выяснил о вас, Александра Фиалкова. И поражен вашей храбростью. Вы ведь только месяц в этом издании?
Я, тяжело вздохнув, кивнула.
– Вы пришли отсюда? – он указал на место в программке, и я снова кивнула, – хорошо. Пройдите вон к той скорой. С прессой не разговаривать. И держитесь всегда у меня на виду. Это ясно?
– Ясно!
– Сашка! Черт! Сашка!
Эти вопли я бы узнала где угодно.
Юлька проломила все кордоны и сжала меня в крепких объятиях. И только почуствова, как намокло плечо моей рубашки, я поняла, что она плачет.
17
Я проснулась. У себя дома, в постели. Господи, все это действительно было?
Часы показывали четыре вечера. Я добралась домой только под утро, и тут же уснула.
Группа захвата, благодаря плану Теряева пробралась в театр, через час людей эвакуировали.
Юлька не отпускала меня от себя ни на минуту. Когда доктор обрабатывал мои раны, а журналисты кричали мне через кордоны, сестра крепко сжимала мою руку.
Но теперь все позади. Я дома…
Я потянулась за пультом и включила телевизор, усердно игнорируя пульсирующую головную боль.
Я не сразу осознала, что с экрана на меня взирает моё же лицо. Как я там оказалась?
– Почти героическое поведение начинающей журналистки спасло шестьсот человек. Александра Фиалкова выбралась из театра и показала безопасный путь сотрудникам спецслужб, – проговорила дикторша, – Очевидцы утверждают, что журналистка изначально вела себя несколько самонадеянно, из-за чего ее даже прилюдно избили…
Включение из студии сменилось. Теперь перед микрофоном канала стояла та самая женщина с мальчиком, благодаря которой меня ударил бандит, и говорила следующие: