Я поджала губы. Интересно, а босс рассказывал, как я приводила его в чувство, когда у него были творческие приступы? Нехотя ответила. – Сергей Юрьевич, я постараюсь.
Ночью, когда все гости разошлись, мне захотелось есть. Я всегда любила ночные перекусы, но в последнее время стала наведываться к холодильнику все чаще. Наверное, на меня так беременность влияла. Если бы не фраза хозяина дома, сказанная во время экскурсии «чувствовать себя как дома», то я бы и не пришла сюда, поздней ночью. Свет не включала: луна сегодня была достаточно яркой и через панорамные окна в кухне, освещала всю комнату. Я отрезала себе кусочек торта, так и не попробовала его на празднике, а сейчас мне хотелось именно сладкого, взяла ложку и села за стол.
Ела я не спеша, наслаждаясь удивительным вкусом шоколадных коржей и нежного бананового крема. В кухне появился Дмитрий, заметил меня, молча сделал чай, присел рядом, поставил чашку с дымящимся напитком, а сам вилкой поддел кусочек моего торта с другой стороны и отправил его к себе в рот. Я смотрела на это равнодушно, пододвинула тарелку, чтобы ему было удобнее. Не ну, а что? Он в своем доме. Ему захотелось тортика, а отрезать лень. Почему бы не попробовать мой кусочек? Вдруг он вкуснее! Если бы я была у себя дома, тоже так сделала, наверное.
– Чай пей! – чуть слышно проговорил Дмитрий не отрываясь от моего куска торта.
Я повернулась к нему. – Что, прости? – почему-то в полумраке мне не хотелось разговаривать с ним на «вы». Здесь было так уютно и так романтично.
– Говорю, всухомятку есть вредно, чаем запивай. – ровно отозвался мой неожиданный сосед по ночному перекусу.
Я не стала ничего отвечать, только сделала глоток из чашки, чай оказался с ванилью и медом. Я такой же брала себе на работу, это был любимый вкус. Медленно вернула чашку на стол. – Откуда?
– Что откуда? Откуда я узнал или откуда принес? – с легкой иронией спросил ночной воришка чужих кусочков сладкого, но я не ответила на его вопрос, и он пояснил. – У тебя в кабинете стоит стойкий запах ванили и он не от тебя. Хотя ты тоже пахнешь ванилью. Никита сказал, что ты пьешь только этот чай. Я его купил специально для тебя, Кристина, ты, наверное, вчера подумала, что у меня есть жена или девушка. Это не так. Я вдовец. Вчера я разговаривал со своей дочкой, её зовут Соня, ей восемь лет. Кристина, ты мне правда нравишься.
Я посмотрела в его пронзительные синие глаза, которые в лунном свете казались бескрайним океаном, и четко произнесла. – Я ещё не готова к новым отношениям, но спасибо за чай и гостеприимство.
Я вышла из кухни, за дверью послышался звук бьющейся посуды. Вернуться назад я побоялась, Дмитрий явно ожидал другого ответа. Вернувшись в комнату, которую мне выделили, проплакала до самого утра, а уже утром за завтраком заметила повязку на руке Дмитрия, но спросить постеснялась. На ночь оставались только мы с Васей, поэтому завтрак проходил в узком кругу. Мой босс, его старший брат, их родители, мы с Василисой, и девушка с разноцветными волосами в шортах и обтягивающей майке. У неё был яркий макияж, и скучающий вид. Она сидела, поджав под себя одну ногу, и кривлялась, делая сэлфи.
Родители братьев спросили о планах на день, но мы не стали рассказывать обо всем, лишь поведали, что собираемся посетить одно место. У братьев оказались свои дела, а когда девушка-радуга сказала о своих планах, Мартыновы шикнули на неё в один голос. Мне этот завтрак напомнил время, проведённое в доме Смирновых - уютно и спокойно.
Я уехала из дома Мартыновых вместе с Васькой. Свой мотоцикл она оставила в этом доме, сказав, что вернётся вечером, а я не стала вдаваться в подробности. Мы заехали домой за Максимом и отправились в наше любимое место, приезжали сюда мы каждый месяц, и для нас это было что-то вроде источника силы. В воротах приюта для животных уже стоял Михалыч - не высокий мужичок с длинной седой бородой. Его тонкие волосы, как обычно, были собраны в хвост. Я всегда ему поражалась: как можно было ходить в теплой жилетке в жару, но он всегда так одевался, причём одевал её на голое тело, поэтому его живот всегда был загорелый, который с последней встречи стал ещё более круглым. Ждал он нас, похоже, с самого утра, стоял, привалившись к тем самым воротам.