Потом мой племянник отправился к бабушке, а в палате появилась моя сестра с тонной косметики на лице, волосы собраны в хвост. На этот раз они были белыми. Она так часто их красила, что уже и не помнила какой у них настоящий цвет.
– Привет. Анализы сдала? – скупо, без лишних эмоций и по существу. Все как обычно в духе сестры. Радушный приём это точно не про моих родных.
Ответила в её же манере. – Привет. Сдала. Не шумите, дайте маме поспать. – они оба перевели взгляд в сторону кушетки. Действительно мама уже засыпала.
Мы вышли из палаты. Артур тут же унесся к автоматам со сладостями, а на меня посыпались обвинения. – Три года тебя не было! Неужели было все равно как мы живем? На что? А самое главное где? А теперь тут из себя добренькую строишь!?
– Таня, подожди. Вы первые стали относиться ко мне как чужому человеку! В отличие от вас, я никогда не забывала о семье. Думаешь, двенадцатилетний мальчишка действительно способен заработать достаточно денег на продаже газет и фотографий с туристами?
Я три года не видела свою семью, но от племянника знала, что кому-то из них вновь задержали зарплату. Поэтому копить получалось плохо. Часть денег уходила на содержание своей семьи, часть я передавала, как это ни странно, маме и сестрице.
Сестра застыла в изумлении. – Так это были твои деньги? Ты нам помогала?
– Какая разница помогала или нет? Для вас я все равно всегда была чужая, если бы вы знали, это ничего бы не изменило. Теплее вы ко мне относиться не стали бы. Тут я тоже помогу! Да и речи не может идти об обратном. Вот только я потом уйду.
– Как ты так можешь, это же твоя мать? Наша мама? – оторопело спросила сестрица.
– Мать, для которой всегда была только одна дочь. Таня, я больше не хочу так жить. Я устала! – мы спорили до глубокой ночи, пока устало не опустились на стулья. Дмитрий снова был рядом, все это время он был рядом, не давал мне сорваться на крик, ласково поглаживая по плечу, то сжимая мою руку. Оставил он меня, только чтобы принести ужин. Спросил, когда приезжает бабушка. Пообещал, что обязательно её встретит.
– Романовы? – спросил грудным голосом подошедший к нам врач.
Мы слажено кивнули, вставая с кресел.
Глава 16
Перед нами стоял немолодой мужчины в белом халате и говорил о результатах анализов. Оказалось, что мои клетки не подходят вовсе, так как я неродная дочь. Совместимости не было. Степень родства отсутствовала. Это многое объясняло, но не все. Сестра на мои вопросы не ответила, и я тихонечко приоткрыла дверь палаты. Так называемая мамаша читала книгу. Я аккуратно прошла внутрь, после того как сестра с племянником ушли, а Дмитрий уехал в аэропорт.
– Кто мои настоящие родители? – начала сразу, как только очутилась за закрытой дверью.
Мамаша или кто она мне там процедила сквозь зубы. – Говорила Тане не нужно было тебя звать.
– Как видишь, я приехала. Правда хотела помочь, но вот услышать новость, что мы не родные люди, было странно. Я повторяю свой вопрос: кто мои родители?
Женщина отложила книгу. Помолчала, сжимая кулаки, а потом выдала. – Моя подруга. Она залетела от какого-то туриста, потом попросила приглядеть за тобой пару часов, а сама пошла и утопилась. Я узнала об этом только лишь из новостей. Хотела отнести тебя и сдать в детский дом, но ты тогда вцепилась не хуже клеща. Подумала я, что двоих потяну, жалко стало сиротку, вот и оставила. Но кто же знал, что ты окажешься такой капризной: ты требовала столько внимания, что у меня просто не оставалось времени на другие дела.
Она ещё долго продолжала меня обвинять. Обвиняла даже в том, что я родилась. Мне стало так горько на душе. Пусть не родная, но она дала и свою фамилию и заботилась, до определенного времени, плохо, но все же. Неужели простого человеческого тепла ей было жаль? Зато сразу стали понятны и наказания ремнем и углом. Сразу все упреки приобрели смысл. Я всего лишь подкидыш. Поэтому зачем относиться ко мне лучше, чем я того заслуживаю? Дослушала её и постаралась как можно быстрее покинуть больницу. Больше здесь делать мне нечего. На пороге встретила с Романа. Он опять усадил меня в машину и поехал, при этом усыпив, чтобы не сопротивлялась, какой-то дрянью. Очнулась я в мрачной комнате с кучей старых вещей и, самое ужасное, мои руки были прикованы к железной спинке ржавой кровати.