Господин де Брэ родился в семье, не принадлежавшей к дворянству Кольца, но тесно с ним связанной. Потомственные маги, пользовавшиеся уважением и обладавшие неплохим достатком. К сожалению, Николя де Брэ с детства демонстрировал завистливый нрав, причем сильнее всего он завидовал более одаренным магически сверстникам. Сам он особой силой не отличался и, что куда хуже, человеком был вспыльчивым, легко загорающимся и столь же быстро охладевавшим к своим увлечениям. И родители его трудиться не научили. Старшее поколение могло бы объяснить, что, если нет способностей от природы, увеличить мощь ядра помогут ритуалы, зелья, тяжелые ежедневные упражнения. Однако ж не объяснили или нужных слов не нашли. Поэтому подросток, юноша, затем мужчина, вместо планомерного развития искал сомнительные способы увеличить силу, в конечном итоге дойдя до запретных методик.
— Не утверждаю, что хорошо владею темой, — заметила Анна. — Тем не менее: мне кажется, по пути страстей в основном идут лентяи. В университете мне удалось посетить несколько лекций о темных традициях, читавшие их мэтры однозначно утверждали, что темная магия кардинальных преимуществ не даёт. Только скорость развития.
— Думаю, для девяти случаев из десяти ваше утверждение верно, — ответила домина Гертруда. — Лень, глупость, непонимание последствий или всё вместе. Хотя исключения встречаются. Жил во времена моей молодости один Мапель, поклявшийся отомстить убийцам его сына. Отомстил. Правда, сам тоже погиб.
Теперь следствие пыталось установить, у кого покойный де Брэ учился, где доставал запрещенную литературу и реагенты, кто ему поставлял жертв. Алтарь Рогатого орденцы обнаружили в подвале дома чернокнижника, там же нашли трупик младенца, убитого недавно. Допрашивали всех, кто мог знать хоть что-то, и, вроде бы, даже кого-то нашли. Рвение следователей понятно, в Ахене лет десять не случалось инцидентов подобного рода. Контрабанда была, торговля сомнительными книгами из-под полы, условно-запрещенные ритуалы некоторые маги проводили. Но чтобы откровенная чернота с человеческими жертвоприношениями — такого не видели.
Расследование вёл не только Свет Изгоняющий, его коллеги из иных структур не менее активно шныряли по городу. Случалось, что одна группа священников выходила из дома, где проводила вежливый допрос хозяев, и на выходе сталкивалась с другой, пришедшей с той же целью. К сожалению, чрезвычайно познавательный рассказ о текущих реалиях прервало появление помощницы портнихи, вошедшей в комнату и вежливо вставшей в отдалении, дожидаясь, пока на неё обратят внимание. Анна даже расстроилась.
— Дениза закончила с баронессой? — ставя чашку на блюдце, обратилась Гертруда к служанке.
— Да, домина. Госпожа просила передать, что она полностью в вашем распоряжении.
— Как-то слишком быстро, не успели нормально поговорить, — посетовала старшая дама. — Ну, ничего, на приёме пообщаемся. Кстати, вот, возьмите.
Она вытащила из напоясного кошелька тонкую костяную пластинку с выгравированным на ней гербом фон Лестов и положила на стол. Слегка подвинула её в сторону Анны. Та, в полном соответствии с этикетом, навыком подтянула фонящую магий кость к себе, взяв так, чтобы со стороны казалось, будто пластинка лежит в ладони. На самом деле та не прикасалась даже к перчатке, зависнув в воздухе.
— Пропуск в поместье, облегчит вам въезд на территорию, — пояснила Гертруда. — У Вильгельма при себе не было, поэтому отдаю я сейчас. Что ж, леди Стормсонг, рада знакомству, — она поднялась со стула, сразу из-за столика встали и остальные, — надеюсь продолжить его в скором будущем. Доминус Хингем, приятно было побеседовать.
— С нетерпением буду ждать новой встречи, — вежливо ответила Анна.
Дождавшись, пока дамы выйдут за дверь, и наложив сглаз от прослушивания, она облегченно выдохнула. Давно не общалась с кем-то настолько… цельным? Гертруда не сомневалась в своём праве приказывать, в том, что её воля будет исполнена, и у собеседника даже мысли не возникало возражать ей. В чём-то напоминает Пау, но Пау хотя бы магией не давил. А старшая домина фон Лест силу, примерно на уровне самой Анны или чуть выше, не скрывала. Только артефакты мешали её прочесть точно.